Целомудрие и соблазн - Мэг Кэбот

А потом струна не выдержала напряжения и лопнула, и Кэролайн показалось, что она разлетелась одновременно в тысяче направлений.

Право же, так оно и было! Она и охнуть не успела, как пронеслась в волшебном полете над горами и долами, бурными океанами и пыльными пустынями, сквозь чопорные тихие гостиные высокородных британцев и пропитанные благовониями японские пагоды. Сквозь полные воздуха и свети дворцы магараджей и пестрые шатры бедуинов. Она летела, она действительно летела над ними, как будто ее несли птичьи крылья или волшебный ковер-самолет. Это было самое невероятное ощущение в ее жизни…

…до той секунды, пока она не испытала горького, но в то же время чудесного потрясения, вернувшись снова на землю. Это случилось, когда Брейден издал то ли стон, то ли крик и рухнул на нее без сил. Кэролайн несказанно удивилась, обнаружив, что они, оказывается, находятся в загородном доме семьи Стэнхоупов и лежат прямо на полу в гостиной. И в доме, кроме них, нет ни единой живой души.

Брейден, едва успев перевести дух, первым делом спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

И дыхание, и пульс у Кэролайн все еще оставались далеки от нормы. Между прочим, и у Брейдена сердце билось гораздо чаще обычного, и Кэролайн даже испугалась: уж не хватит ли его удар?

— Прекрасно, а как же еще! — ответила она и поинтересовалась: — А ты?

По-видимому, он счел ее вопрос забавным, потому что, с улыбкой протянув руку, отвел с ее лица спутанные волосы.

— Я чувствую себя замечательно, — весело сказал он.

На несколько минут они затихли, рассеянно вслушиваясь в треск поленьев в камине и шелест дождя за окном.

— Да будет тебе известно, — наконец заговорил Брейден, и его голос показался Кэролайн виноватым, — что я не хотел, чтобы все произошло именно так.

— Это было неправильно? — Кэролайн живо перевернулась на бок и заглянула ему в лицо. Еще бы, сам профессор признает, что допустил ошибку!

— Конечно, неправильно! — с искренним раскаянием признался Брейден. — Приличным леди полагается терять невинность в постели, а не на полу в гостиной.

— Ах, какая незадача!

— Еще бы! Ты уж прости меня, Кэролайн.

— Я сделаю все, что в моих силах, — отчеканила она.

— А сейчас, — продолжал он, поднимая с пола скомканный халат, — ты оденешься… Впрочем, думаю, его лучше не надевать. Он весь испачкан… У тебя есть другой?

— Конечно, — ответила Кэролайн, с удовольствием разглядывая очевидные доказательства ее грехопадения, — наверху, первая спальня направо!

— Очень хорошо. Подожди здесь, я принесу тебе халат. А потом мы пошарим в кладовке и посмотрим, нет ли там чего нам на ужин.

Кэролайн, охваченная сладкой истомой, лежала не шевелясь, пока он натягивал брюки. Она только что обнажила перед ним свое сердце и душу. Разве после этого ее могла смутить телесная нагота?

— Все слуги живут внизу, в деревне, — виновато сообщила она.

— И слава Богу, — без обиняков ответил Брейден.

— Ну да, конечно, — смутилась Кэролайн. — Но понимаешь, нам придется самим что-то готовить на кухне. И я должна тебе признаться, что ни разу в жизни не подходила к плите.

— Тебе очень повезло, — заявил Брейден с самодовольной улыбкой, — потому что я умею готовить.

Прошло несколько часов, и Брейден, оторвав взгляд от сонетов, которые читал вслух Кэролайн, обнаружил, что глаза ее закрыты. Ее плечи поднимались медленно и равномерно в такт глубокому сонному дыханию. Длинные ресницы отбрасывали густую тень на нежные щечки. Светлые волосы рассыпались по подушке шелковистым ковром.

Брейден с улыбкой закрыл книгу и положил ее на ночной столик возле кровати, на которой они спали вдвоем. Впервые в жизни женщина заснула под звуки его голоса. И теперь он не знал, гордиться ему этим или обижаться.

Но с другой стороны, Кэролайн не могла быть большой поклонницей сонетов. Для этого она обладала слишком решительной и порывистой натурой. А кроме того, сегодня выдался на редкость утомительный и длинный день. Хотя, по правде говоря, Брейден впервые видел Кэролайн такой довольной. Во всяком случае, она казалась ему вполне довольной жизнью, когда сидела на кухне у Стэнхоупов и смотрела, как он готовит. И потом, когда они ужинали.

Не говоря уже о том, какое удовольствие выражало ее прелестное лицо после ужина, когда Брейден не устоял перед искушением овладеть ею прямо здесь, на столе. Он не услышал ни единого слова жалобы. А ведь Кэролайн вполне могла обидеться на него за то, что он опять не дотерпел до кровати. Он занимался с ней любовью то на ходу в карете, то на полу на медвежьей шкуре, то на разделочном столе — но ни разу в нормальной кровати. Пожалуй, следует исправить это упущение при первой же возможности.

Но Кэролайн не подавала виду, что это ее волнует. Напротив, она выглядела как человек, наконец-то сбросивший с души огромный камень. За весь вечер в ее дивных карих очах ни разу не промелькнула та застарелая тревога, что не давала ей покоя на всем протяжении их знакомства. Три заветных слова, произнесенных сегодня Брейденом, как будто распечатали какую-то бутыль и выпустили на свободу новую, до сих пор неизвестную ему Кэролайн.

И это походило на чудо, потому что новую Кэролайн совершенно не интересовал весь остальной мир. Ни капризная мамаша, ни завистливые подруги, ни брак с нелюбимым человеком, маячивший на горизонте. Правда, она еще не знает о том, что ее брат снова оказался на волосок от смерти — и Брейден вовсе не собирался ей об этом рассказывать. Пусть граф отлеживается в его особняке. Там ему будет гораздо спокойнее под присмотром Меченого и Проныры. Остальным слугам Брейден строго приказал держать в тайне то, что граф Бартлетт пользуется его гостеприимством. И все-таки ему становилось неловко, когда он думал о том, что вынужден скрывать от Кэролайн последние похождения ее брата.

Но стоит ей узнать эту тревожную новость, и она сломя голову понесется в Лондон. Брейден пообещал себе, что скажет ей об этом утром. А сейчас пусть не тревожится ни о чем и сполна наслаждается настоящим, на время забыв и о прошлом, и о будущем.

Учитывая все, через что им предстояло пройти по возвращении в город, это было единственным разумным решением.

Стараясь не шуметь, Брейден задул свечу и осторожно улегся рядом с Кэролайн.

Но через секунду в темноте раздался ее сонный голос:

— Брейден!

— Что, милая?

— Я уверена, что существует великое множество способов заниматься этим… ну, тем, чем мы занимались нынче вечером.

Он довольно долго растерянно таращился в темноту, прежде чем поверил, что не ослышался.

— Ты имела в виду — способов заниматься любовью?

— Да. По-моему, нам необходимо их испробовать.

Обычно Брейден соображал гораздо быстрее, чем сейчас. Но сегодня они уже дважды занимались любовью — если можно было так назвать эти вспышки безумной страсти. И он осторожно спросил: