Танец с огнем - Весела Костадинова

Самбуров коротко выдохнул через нос.

— Номер, с которого пришло видео, зарегистрирован в Пермском крае на некоего Безпалова Михаила Ивановича, 1989 года рождения. Типичный ноунейм: прописка в деревне под Кунгуром, официально не работает с 2017-го, числится бомжом, получает копеечную соцпомощь. Телефон куплен по доверенности три месяца назад в салоне МТС в Перми. Ни в одной нашей базе раньше не светился.

Лодыгин прищурился.

— И что?

— И то, что это левая прокладка, — Самбуров наконец поднял взгляд. — Настоящий отправитель купил симку на подставное лицо, скорее всего через закладчика на рынке или через объявление. Деньги за симку и за доставку почти наверняка шли через курьера с наличкой. Классическая схема одноразового слива.

Марат постучал пальцем по столу.

— Хорошо, значит через номер не найти. Ищите через дохлую суку. У нее там мамаша, кажется была… — он поднял глаза на Киру, которая занесла ему кофе, поставив чашку перед начальником. Девушка слегка вздрогнула от злости, с которой он на нее посмотрел. — Тебя кто просил? — рявкнул он на секретаршу.

— Вам это сейчас не повредит, — ровно отозвалась она, все-таки отступая на шаг. Но как ни странно, ровный тон успокоил и его — он молча кивнул ей.

— Да, — ответил Самбуров. — Мать Алины проживала в Подмосковье, и после смерти дочери… Но, Марат Рустамович, она тоже умерла. Три месяца назад. Сердечный приступ.

Марат замер с чашкой в руке, так и не сделав глотка. Кофе медленно остывал, пока он переваривал услышанное.

— Сердечный приступ, — повторил он тихо, почти без интонации. — Сколько ей было?

Самбуров уже знал ответ — успел прогнать информацию.

— Шестьдесят два. Официально — острая сердечная недостаточность на фоне гипертонического криза. Вскрытия не было, похороны закрытые, родственников почти не осталось. Только дальняя сестра в Твери, с которой они лет десять не общались.

Лодыгин снова почувствовал поднимающееся внутри него бешенство.

— Как удобно…. Блядь… С кем она общалась? Проверяй всех: друзья, подруги, соцсети…. Мне, что ли, тебя твоей работе учить? Если именно шлюха записала нас — она должна была кому-то передать телефон. Проверяй, работай, и пошел на хер из моего кабинета!

Самбуров молча поднялся, понимая, что с Маратом сейчас разговора не получится. Тем более и сам понимал, что совершил ошибку. Снова. Интуицией ощущал, всем своим существом, что все неприятности компании и Лодыгина — звенья одной цепи, но никак не мог ухватить тонкую нить паутины.

Марат угрюмо смотрел вслед удалившемуся начальнику безопасности и залпом допил горький кофе, прочищающий мозги. Устало откинулся в кресле и посмотрел на часы — стрелки показывали начало первого ночи. А ведь еще надо ехать к Вике — она должна была дозреть до разговора.

Он закрыл глаза.

С каким удовольствием он поставил бы эту глупую клушу на место. Но нельзя, нельзя. Не время сейчас. Ее отец нужен ему — позарез нужен. Тот тонкий момент в бизнесе, когда ты еще не федеральный игрок, но уже и не региональный. Его нужно пройти без ошибок, без помех. А их было много, слишком много.

Тихие шаги в кабинете заставили его снова открыть глаза — Кира, незаметная и быстрая собирала посуду и бумаги.

— Что думаешь? — вдруг спросил он девушку.

Она выпрямилась и посмотрела на него.

— Марат Рустамович….

— Сядь, — приказал он, кивнув на кресло напротив себя. — Ты читала досье на Хмельницкую?

— Да.

— Скажи свое мнение.

Кира несколько мгновений колебалась, потом начала.

— С одной стороны все чисто и кристально прозрачно. Родилась и выросла в Кирове, там же закончила факультет журналистики, публиковалась в местных изданиях. После — была стажировка в Англии, два года, после которой она вернулась домой и стала фрилансером. Вернулась домой в 2010-м и стала фрилансером. Несколько хороших, я бы сказала отличных публикаций в «Коммерсанте», в «Ведомостях» — в основном региональная экономика, социалка, иногда экология и коррупция в малых городах. В «Новой» — одно большое расследование в 2013-м, про лесные тендеры в Кировской области. Материал вышел под ее именем, но с соавторством местного журналиста. Шума особого не было, наград тоже.

Марат кивнул, не перебивая.

— Но пару лет после возвращения она работала исключительно на договоре. И лишь два с половиной года назад обосновалась в Москве окончательно, перейдя на постоянную работу в «Вестнике». Издание условно независимое, но на практике… вы понимаете. Хмельницкая пришла туда на позицию специального корреспондента. Пишет про бизнес, агрохозяйственный сектор, теневые схемы в Подмосковье и регионах. Несколько ее текстов касались компаний, которые косвенно пересекались с вашими интересами — не напрямую, но через субподрядчиков, земельные участки, тендеры на инфраструктуру. Прекрасный интервьюер, но и расследователь не слабый. Умеет разбираться в тонкостях, явно чувствуется юридическая подкованность. Не боится задавать неудобные вопросы, но всегда оставляет себе путь к отступлению: факты, документы, цитаты. Никаких громких обвинений без железных доказательств.

— Достаточно, — перебил Марат, — это я и сам прочитаю. Ты мне скажи, лучше, свое мнение.

— Марат Рустамович, — начала она тихо, — слишком все идеально. Биография гладкая, как по учебнику: провинциальная девочка из Кирова, мама одна растит, отец давно ушел из семьи, потом сирота, денег мало, связей никаких. Заканчивает местный ВятГУ, факультет журналистики — обычный, без блата. Пишет в региональные газеты, ничего выдающегося. И вдруг — стажировка в Великобритании. Два года. 2008–2010 или около того. Через какой-то грант от British Council или BBC-подобный фонд для молодых журналистов из регионов России.

Она чуть наклонилась вперед.

— В те годы, в конце нулевых, такие программы действительно существовали. British Council активно работал в России. Они давали гранты на короткие стажировки, мастер-классы, иногда на год-полтора обучения или работы в британских СМИ. Но! В 2008 году случается дипломатический скандал с убийством Литвиненко, и часть офисов British Council в России закрываются. Нет, они продолжают свою деятельность, но уже в урезанном варианте. Но попасть туда для девушки без связей, без московского диплома, без публикаций в федеральных СМИ — шансы минимальные. Конкуренция огромная. После 2008 такие гранты получали в основном те, кто уже светился: победители конкурсов типа «Молодой репортер», или с сильными рекомендациями от преподавателей, или из вузов с партнерствами.

— То есть… — Марат постучал пальцами по столу, — ее кто-то продвигал…

— Кто-то, у кого есть возможности и связи, — согласилась Кира. — После стажировки она возвращается в Киров, живет там два года, но переезжает в Москву. Причем сразу покупает квартиру. Без ипотеки или займов. Да, она продала свое жилье