Моя идеальная ошибка - Оливия Хейл

Улыбаюсь ему.

— Закончил?

— Я кончил десять минут назад, — бурчит он. Тянется к своему члену, набухшему до болезненности. — Иди сюда. Расскажи, что обо всем этом думаешь, пока я буду находиться внутри тебя.

Алек садится и стаскивает с меня трусики. Я приподнимаю бедра, позволяя снять их, и наслаждаюсь его хриплым стоном.

— Да, — бормочет он, проводя пальцем между моих ног. — Вся мокрая для меня, милая.

— Всегда, — шепчу я.

Подгибаю ноги, упираясь ступнями в кровать, пока он находит нужное положение, а затем медленно входит, заставляя нас обоих резко выдохнуть. Алек стоит на коленях, что дает идеальный рычаг для мощных, медленных толчков, сужающих мой мир до одних лишь ощущений.

— Расскажи, — требует он.

Я поднимаю ноги, закидывая их Алеку за голову. Его глаза вспыхивают, бедра начинают двигаться быстрее. Такая позиция позволяет получить максимальное удовольствие. И наблюдать, как Алек теряет контроль. Обычно это доводит до кульминации одновременно с ним.

— Мне нравится этот план, — с трудом выдыхаю я. — Люблю тебя и мысль быть с тобой всегда... однажды выйти замуж...

Он стонет, опускаясь на локти. Прядь волос падает на лоб, и я отбрасываю ее назад. Его кожа обжигающе горяча.

— Ты моя, — говорит он. Губы едва касаются моих, а пальцы вплетаются в волосы. Тело балансирует на грани оргазма, и каждый его толчок приближает к краю. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — отвечаю я, обвивая руками его плечи. Алек стонет мне в шею, и чувствую, как он кончает: горячие волны, резкие толчки бедер, увлекающие меня в пучину наслаждения.

Мы дышим в унисон, прижавшись лбами, тела слились так, что я уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он.

— А ты мой? — шепчу я.

Он улыбается.

— Всегда, милая. Всегда.

Душ мы принимаем дольше запланированного. С трудом приходим в себя после страстных объятий, ведь есть планы на вечер. Именно поэтому Конни и Габриэль согласились посидеть с детьми.

Я сижу на столешнице в ванной и наблюдаю, как он застегивает рубашку. Волосы еще влажные после совместного душа, а свои даже не пыталась сушить и просто собрала в тугой пучок на затылке.

— Если мы быстро заедем, — говорит Алек, — то и уйдем так же быстро.

Я ухмыляюсь.

— Так стыдно появляться со мной на людях?

Он бросает на меня темный взгляд.

— Я просто хочу больше времени провести с тобой и меньше с этой толпой.

— Заедем, сделаем пожертвование и свалим, — соглашаюсь я.

Алек застегивает последнюю пуговицу.

— Именно. Ты выглядишь потрясающе, Изабель.

Я улыбаюсь еще шире. На мне всего лишь черное платье, балетки и минимум макияжа. Но чувствую себя прекрасно, щеки еще горят от горячей воды и... чего-то другого, теплого чувства в груди, не покидающего меня уже несколько недель.

— Спасибо.

Алек кладет руку мне на колено, пальцами рисуя круги.

— Моя хорошенькая девочка.

— Ты тоже отлично выглядишь, — я поправляю воротник его рубашки. Мне не надоедает прикасаться к нему интимно, по-хозяйски. Этот мужчина мой. — Ты всегда такой. Красивый, загадочный, притягательный...

Брови Алека приподнимаются.

— Притягательный?

— Да. Все замечают, когда ты входишь в комнату.

— Думаю, ты говоришь о себе, Иза.

Я провожу пальцами по его волосам, откидывая их назад.

— Нет. Я о тебе. Именно это чувствовала все эти годы, с первой нашей встречи. Помнишь, когда мы познакомились? В коридоре у квартиры Конни. Ты приходил, а я уходила.

Глаза Алека смягчаются.

— Помню. Это было пять лет назад.

— М-м-м.

— Я, наверное, выглядел изможденным, — говорит он. — Тогда прошло всего несколько месяцев после... В первый год с Сэмом я почти не спал.

— Ты действительно выглядел уставшим, — признаю я. — Может, немного потрепанным. Но одним своим видом перекрыл мне весь доступ к кислороду. Мы пожали друг другу руки. Помнишь?

Он встает между моих ног.

— Помню.

— Правда?

— Конечно. Я не должен был обращать на тебя внимание в таком состоянии, но не смог устоять. Даже тогда... — его губы растягиваются в полуулыбке. — И каждый раз, когда случайно встречались после, я снова и снова ловил себя на мысли, какой же все-таки извращенец. Хотел узнать тебя лучше. Чувствовал влечение.

Я хохочу.

— Извращенцем? И кем же ты себя считаешь сейчас?

Он обхватывает мою талию руками и наклоняется, пока наши лбы не соприкоснутся.

— Понятия не имею, и мне все равно. Меня волнует только твое мнение.

— Я думаю, ты лучший человек из всех, кого когда-либо знала, — говорю я. — Но также думаю, что ты тянешь время. Мы оба готовы к выходу.

Он стонет и закрывает глаза.

— Это не тот романтический вечер, о котором я мечтал.

Я смеюсь.

— Мне кажется, он идеален. И как только закончится...

— М-м-м, мы вернемся сюда, и будем совсем одни.

Он поднимает меня со столешницы, и я скольжу по его телу, мягко приземляясь на носочки.

— Тогда поехали, милая. Встретимся с волками.

Ежегодный рождественский сбор средств «Сент-Реджиса» — главное событие года. Они звонили трижды, чтобы подтвердить присутствие Алека. Оказывается, он один из крупнейших благотворителей.

Мак везет нас. И он, и Катя удивительно спокойно восприняли мой переход из роли сотрудника к девушке Алека. Катя целый час говорила, как я ей нравлюсь и как она рада, а Мак просто сказал, что счастлив за нас.

— Рабочие отношения могут быть сложными, — добавил он тогда. — Надеюсь, вы справитесь.

Мы были одни в машине, и я не удержалась.

— Могут быть сложными. Но могут того стоить. Ты же согласен?

Он не ответил, но взгляд упал на кофе и сэндвич в подстаканнике. Мы оба знали, кто их приготовил. Не обязательно было класть печенье в его ланч-бокс или варить свежий кофе настолько часто.

Я подозревала, почему она это делала.

Алек предлагает руку, когда мы входим на мероприятие. Школа арендовала пентхаус в нескольких кварталах от кампуса, и декор впечатляет. Снежинки свисают с высоких потолков, музыка льется из скрытых динамиков. Зал уже полон.

Я прижимаюсь к Алеку.

— На что собираешься делать ставку?

— Ставку?

— Школа разослала список лотов для слепого аукциона. Их описывали дети и сопровождали рисунками. Милая задумка.

Алек усмехается.

— Так они собирают деньги?

— О, да. Я читала в рассылке. Тебе тоже пересылала.

— Надо было прочитать.

— Ты занят.

Его губы касаются моего виска.

— Для тебя у меня всегда есть время. Ты так вкусно пахнешь.

— М-м-м. На нас смотрят.

— Пусть смотрят, — говорит он.

Мы берем по бокалу шампанского и идем вдоль рядов с лотами. В задней части зала размещены столы с аукционными предметами. Перед детскими рисунками в рамках стоят чаши, наполненные записками со ставками.

К нам приближается группа