Золотая сеть - Мэри Бэлоу

— Вы расстроены? — Лорд Эмберли легонько коснулся пальцев Александры. Они уже пару минут шли в полной тишине.

— Да, — призналась она.

— Из-за того, что ваш отец заговорил о свадьбе? Он не может заставить вас выйти за меня в конце лета, Алекс, или в любое другое время. Я не допущу этого.

— Знаю.

После минутного молчания граф снова взглянул на нее сверху вниз. Александра была по-прежнему напряжена, и подбородок ни на дюйм не опустился.

— В чем дело? — спросил он. — Скажите мне. Я достаточно хорошо изучил вас, чтобы понять — у вас что-то на уме, но читать мысли я пока еще не научился.

— Вы не допустите этого! — В голосе ее слышалась еле сдерживаемая ярость. — Я должна быть безмерно благодарна вам.

— Значит, вы на меня сердитесь, а не на отца. Вы злитесь на меня, потому что я посмел защищать ваши интересы. Мне не выиграть эту игру, так ведь, Алекс?

— Как же это унизительно — слушать, как двое мужчин спорят по поводу меня, будто я кукла какая-то. Я женщина, а потому не могу иметь ни собственных мыслей, ни собственного голоса. Мне еще сильно повезло, что у меня есть герой.

И тут граф разозлился. Он никогда не позволял себе злиться на Александру. Раньше он был слишком занят своими обязательствами по отношению к ней, необходимостью защищать ее, сделать счастливой, если это вообще возможно. Но теперь он разозлился, причем всерьез.

— — И ушей у вас, судя по всему, тоже нет, — бросил он. Александра резко повернула голову и удивленно уставилась на него. Граф и в самом деле не смог скрыть раздражения, как ни старался. — Неужели вы не слышали, о чем мы говорили, Алекс?

— О да, слышала. Прекрасно слышала. Вопрос заключался в том, где и когда мы поженимся. Вы убеждали моего отца, что мне потребуется больше времени, чтобы я могла привыкнуть к вам. Но мне не нужно время, милорд. Времени у меня было предостаточно, благодарю вас. Вы ничем не отличаетесь от моего отца!

— Хватит! — взорвался лорд Эмберли. — Ваша проблема заключается в том, что за последние несколько недель вы начали жалеть себя. Любой мужчина — ваш враг. Любой, кто пытается отдавать вам приказы, — ваш враг. Любой, кто пытается включить вас в решение проблем касательно вашего будущего, — ваш враг. Чего же вы хотите? Я сдаюсь.

— Любой, кто пытается включить меня в решение проблем! Неужели вы не видите? Меня включили только потому, что это вы так решили. И где же тут свобода, я вас спрашиваю? Я обязана вам за каждую любезность. Вы не должны предоставлять мне выбор. Я должна иметь право выбора, потому что я — человек.

— Чушь! — воскликнул граф. — Вы хотите луну с неба и звезды в придачу. Я не в силах дать вам того, о чем вы мечтаете, Алекс. Мы живем в определенной общественной системе. И в этой системе, к несчастью для вас, доминируют мужчины. Это факт, дорогая моя. Никто не изменит его только потому, что мы с вами так хотим. Если мы желаем вступить в борьбу с этой системой, мы можем сделать это только в рамках своей личной жизни. Я не чувствую вины ни за то, что сказал сегодня, ни за то, что сделал. Я просто пытался защитить ваши интересы.

— Да, — горько усмехнулась она. — Защитить!

— Если вам это не по вкусу, на следующей неделе у вас будет шанс уйти поискать свою свободу и попытать счастья в качестве гувернантки или кем вы там решили стать. Но вам может и не понравиться то, что вы найдете. Мне кажется, вы ужасно наивны и понятия не имеете о том мире, в котором мы живем. Но вы по крайней мере будете вольны сами выбирать свою судьбу.

— Да, это так. И не думайте, что я прибегу к вам жаловаться, если мне не понравится то, что я найду. Можете быть уверены.

— Честно говоря, Алекс, — не выдержал граф, — стоит вам переступить порог этого дома, и мне будет все равно, нравится вам ваша новая жизнь или нет. Дождаться не могу, когда же это случится. Думаете, я последние несколько недель в сказке жил?

Не успел он закрыть рот, как сам ужаснулся своим словам. Они были продиктованы злостью, а он редко позволял себе злиться. Ему хотелось как можно больнее уязвить ее. Хотелось отомстить за крушение своих надежд и страдания. Это непростительно.

Лорд Эмберли взглянул на ее склоненную голову. Лицо ее скрывала соломенная шляпка.

— Алекс, — мягко проговорил он, — я вовсе так не думаю. Я вел себя словно дерзкий юнец, мне просто хотелось сделать вам больно. Простите меня, если можете.

Она взглянула на него, глаза ее подозрительно блестели. И в них явно читалась враждебность.

— Нет, не надо молить о прощении. Вы чересчур вежливы и хорошо воспитаны. Ваша доброта и любезность словно щит. И мне кажется, я только что разглядела за этим щитом реального человека. И еще больше прониклась к вам уважением. От меня одни проблемы, и ничего, кроме проблем. Вы очень много для меня сделали, это чистая правда. А благодарности так и не дождались. Я все прекрасно понимаю и ценю ваши усилия, но не могу принять то, что вы уже сделали для меня и что продолжаете делать. Неудивительно, что вы ненавидите меня. Было бы странно, не питай вы ко мне этого чувства.

— Но я не питаю к вам ненависти, Алекс, — заверил он.

Они остановились, и граф накрыл своей ладонью ее руку.

— Ну что ж, — вздохнула Александра, — после вашего бала я уеду. И мы оба будем рады этому. Вы снова сможете вернуться к нормальной жизни.

— Да.

— И тогда одна наивная юная леди испытает на своей собственной шкуре, каков он, этот огромный безжалостный мир.

— Да.

Александра улыбнулась ему, но улыбка получилась слабой и жалкой. Но граф даже такой не сумел изобразить.

— Как бы мне хотелось, чтобы мы повстречались с вами при других обстоятельствах, Алекс. Мне бы хотелось узнать вас иную, без этой горечи, которая пропитала вас насквозь.

Девушка покачала головой.

— Что толку сожалеть об этом? Если бы не скандал, вы бы встретили меня — если бы вообще встретили — в качестве герцогини Петерлей. Как видите, мне есть за что поблагодарить вашего брата.