Покоренная викингом - Хизер Грэм

Пока она кормила ребенка, он коснулся ее щеки.

— Тебе и вправду хотелось, чтобы я канул в пучину моря? Ты действительно молилась, чтобы меня настиг боевой топор?

Она не сводила глаз с сына.

— Ты не понимаешь, Эрик. Я не вполне сознавала, что говорила в тот момент.

— Это было так больно?

— Это было ужасно! — ответила она, а потом улыбнулась и обратила, наконец, свой взгляд на него. — Но это стоило того! О Эрик, он стоит… всего на свете! Всего!

Он вздохнул, всматриваясь в ее глаза. Он коснулся платиновых волос своего сына.

— Ты родила внука викинга из Вестфальдского дома, — напомнил он ей.

Она заглянула ему в глаза, а потом тихо улыбнулась. Кровь в нем закипела, и он напомнил себе, что должен контролировать свою чувственность, потому что еще слишком мало времени прошло со дня рождения его сына.

— Мне очень нравится твой отец, — ответила она на его заявление.

— Правда?

— Конечно.

Он улыбнулся, а потом взял ее руку и поцеловал ее.

Они долго неотрывно смотрели друг на друга, а потом Рианон спохватилась.

— Ой! Возьми его, Эрик, он почти спит и может срыгнуть.

Он взял ребенка, легко прислонив к плечу. Рианон застегнула рубашку и откинулась на постель, радуясь возвращению мужа и любуясь ребенком.

— Ты хорошо с этим справляешься, — проворчала она, он и правда хорошо управлялся с ребенком. Отважный воин с золотыми волосами, в малиновом плаще и с огромным мечом, казалось, совершенно свободно держал ребенка на своем плече.

— У меня множество племянников, — напомнил он ей, улыбаясь. И тогда ребенок срыгнул, а Рианон засмеялась, Эрик же в шутку обвинил своего сына в бунте, потому что он так непочтительно обошелся с его парадным облачением.

— Ох, Эрик! Я так за тебя боялась, — призналась Рианон, наблюдая за ним.

— Боялась?

— Что ты не вернешься, — сказала она и потупила взгляд, теребя одеяло. Она не может ему сейчас дать много. Она не осмелится. — Ну, видишь, ты вернулся, и твой отец, и твои братья, твоя мать так счастлива, и я так рада… — Ее голос сорвался. Эрик молчал.

— Эрик?

— Гарт уснул. Я позову Дарию, чтобы она взяла его.

Он шагнул к двери. Дариа была в коридоре, возбужденно обсуждая что-то с Брайаном. Посмотрев Эрику в глаза, тот понял, что пришло время рассказать Рианон, что ее вассал убит.

— Дариа, иди возьми нашего племянника, — сказал ей Брайан.

Эрик коротко кивнул головой брату. Дариа нахмурилась, но быстро схватила ребенка. Эрик вошел к себе в комнату, прикрыв дверь. Рианон уже сидела в кровати и посмотрела на него заботливым взглядом, нахмурив брови.

— Эрик, в чем дело?

Он не мог дольше тянуть, он не мог ни снять с себя ответственности, ни облегчить ее боли.

— Рауен убит, — сказал он прямо.

И увидел, как изменилось ее лицо, когда до нее дошел смысл его слов, увидел в глазах муку и слезы. Он продолжал отрывисто:

— Я поклялся защищать его, но потерпел неудачу. Я приказал похоронить его, отслужив заупокойную службу. Я не мог привезти его домой, обстоятельства не позволяют. Я… Мне очень жаль.

Он хотел прикоснуться к ней, но решил, что она не захочет этого. Она любила Рауена. Любила его с пылом юности, невинно, страстно и смеясь. Она не захочет, чтобы человек, разрушивший ее любовь, стал успокаивать ее теперь.

— Я очень сожалею, — повторил он. Потом неловко добавил:

— Я оставлю тебя. Если буду нужен, пошли за мной.

Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он слышал тихие ее рыдания, потом поморщился и поспешил вниз по лестнице.

Он не был нужен ей, по крайней мере, так ему казалось. Часы долгого дня бежали, а она не посылала за ним. Он пообедал с семьей, когда стало смеркаться, а потом нашел себе прибежище у камина с рогом эля, пока не стемнело и не наступила ночь.

Никто не беспокоил его допоздна, а потом пришел его отец и сел с ним рядом, уставившись в огонь.

— Тебе нужно пойти к ней, — сказал он Эрику.

— Я ей не нужен, — просто ответил он. Олаф наклонился, всматриваясь в огонь.

— Однажды я вернулся из боя и был вынужден сказать твоей матери, что ее старинный друг — один из ирландских королей, за которого она могла выйти замуж, — и ее брат, оба пали в один день. И когда я сказал ей это, я оставил ее одну. Я оставил ее, чтобы она оплакивала их в одиночестве.

— Ну и что же ты хочешь от меня? — спросил его Эрик.

Олаф медленно улыбнулся.

— Я совершил ошибку. И я не хочу, чтобы ты делал ту же ошибку. Иди к своей жене. Поддержи ее. Облегчи ее боль, если сможешь.

— А что, если она не хочет этого? — с горечью спросил Эрик.

— Ты ей нужен! — ответил ему тихий голос, и Эрин вышла из тени и встала подле мужа, улыбаясь сыну. — Я знаю, что она хочет, чтобы ты пришел. Ты ей нужен. Так же, как мне нужен был твой отец. Иди к ней, Эрик.

Он поднялся, глядя на них обоих. Потом отошел от камина, зашагал по ступенькам и прошел по коридору в комнату. Там он остановился, а потом распахнул рывком дверь. Он нашел ее в постели, в глазах ее все еще были слезы. Он поднял ее на руки и поднес к камину, крепко обнимая. Ее руки обвились вокруг его шеи, и она тихо зарыдала, но положила голову ему на грудь.

Он поднял ее подбородок и ласково поцеловал ее заплаканное лицо. Он пригладил назад ее волосы, а потом тихо сказал:

— Позволь мне поддержать тебя, любовь моя. Просто я хочу посочувствовать тебе.

Ее руки обняли его сильнее, и она задрожала. Он спросил, все ли с ней в порядке.

Ее серебряные глаза заглянули в его глаза.

— Я просто боялась, что тебе все равно! — прошептала она.

Он пристально и долго смотрел на нее, а потом сказал:

— Нет, вовсе нет, любовь моя.

Она прильнула к нему, вздохнув. И потом ее глаза закрылись. Она уснула у него на руках и проспала до рассветного часа; их обоих разбудило появление Дарии с их драгоценным и громко кричащим сыном на руках.

Скоро начнется новый день. Они пережили эту ночь, подумал Эрик.

И, вероятно, их ждут впереди новые испытания.