Искушение - Аманда Квик

— Она была экономкой у двух приходских священников, — заметила леди Хардкасл. — Полагаю, за это время она могла хоть чему-нибудь научиться.

— Вероятно, она продиктовала письмо грамотному человеку из деревни, — высказал свое мнение граф. — Обычно все так и поступают.

Гидеон положил письмо на стол:

— Дорогая моя, я тотчас отпишу в Блэкторн-Холл. Мои люди предупредят любого, кто будет крутиться возле пещер, что он нарушает границы чужих владений.

Гарриет покачала головой:

— Хорошо, милорд, но все-таки я должна выехать на место и лично убедиться, что никто не обнаружил мои окаменелости.

— Мадам, нет никакой необходимости возвращаться вам лично. Мои люди защитят ваше драгоценное ископаемое, — начал было Гидеон.

— Не могу с вами согласиться, — отрезала Гарриет и вскочила. — Я поднимусь к себе, чтобы переодеться в дорожное платье. Как скоро мы сможем выехать?

— Я, кажется, сказал, что нет никакой необходимости сломя голову нестись в Аппер-Биддлтон.

— Но, Гидеон, вы же сами убедились, насколько бессовестны коллекционеры ископаемых. Допустим, кто-то из них отыщет мою пещеру, тогда вашего предупреждения будет мало. Не сомневаюсь, коллекционер найдет, как проникнуть в пещеру.

Хардкасл кивнул в знак согласия:

— Вы правы. Стоит только коллекционеру почуять старые кости — его чертовски трудно будет оттуда отогнать. Остается надеяться, что пещеру не обнаружат.

Гарриет с благодарностью взглянула на графа:

— Спасибо, хоть вы понимаете меня, сэр. Итак, Сент-Джастин, мы без промедления возвращаемся домой в Аппер-Биддлтон.

Леди Хардкасл улыбнулась сыну:

— Действительно, почему бы вам вдвоем на несколько дней не вернуться в Аппер-Биддлтон и не разобраться со всеми делами? А мы с вашим отцом тем временем поживем здесь.

Гидеон поднял руку, сдаваясь. Он снисходительно посмотрел на Гарриет:

— Отлично, дорогая. Можете собираться.

— Спасибо, Гидеон. — Гарриет бросилась к двери. — Я буду готова менее, чем через час.

Когда экипаж въехал во двор Блэкторн-Холла, было чуть больше девяти вечера. Гидеон понимал, как расстроена Гарриет. Она хотела без промедления отправиться к скалам и даже предложила воспользоваться фонарями. Гидеон отверг ее возмутительное предложение.

— Нет, вы не пойдете к скалам посреди ночи. Ваши драгоценные пещеры могут подождать до утра, — безапелляционным тоном сказал он, пока прислуга спешно готовила спальни и разгружала багаж.

Гарриет задумчиво посмотрела на мужа, поднимаясь вместе с ним по лестнице:

— Милорд, на это уйдет немного времени. Я всего лишь на несколько минут заберусь в пещеру, дабы убедиться, что к ископаемым никто не притрагивался.

Гидеон нежно обнял ее за плечи и повел в спальню:

— Уже слишком поздно, чтобы шататься по окрестностям. Поездка была утомительной, и вы устали.

— Я ничуть не устала, милорд, — возразила Гарриет.

— А я устал. — Задержавшись у дверей в спальню жены, Гидеон привлек Гарриет к себе, взял ее лицо в ладони. — Возможно, вам кажется, что не устали, но вы ошибаетесь. Вы должны были утомиться. Отправляйтесь спать, мадам. Ваши пещеры осмотрите утром во время отлива.

Гарриет огорченно вздохнула:

— Прекрасно, милорд. Конечно, я должна быть вам благодарна. Вы так добры. Понимаю, вы и не думали возвращаться в Аппер-Биддлтон. Нет, действительно, это очень любезно с вашей стороны, милорд. Вы всегда очень добры ко мне.

Гидеон едва сдерживался, чтобы не выругаться.

— Отправляйтесь спать, мадам, я скоро присоединюсь к вам.

— Кажется, вы утомлены, милорд.

— Не так, чтобы очень. — Гидеон, отворив дверь спальни, мягко подтолкнул жену в комнату, где ее уже ждала служанка. Закрыв дверь, Гидеон направился через холл в свою спальню.

В голове у него звучали слова Гарриет: «Вы всегда очень добры ко мне».

Добр? Резким кивком Гидеон отослал камердинера и принялся расстегивать рубашку. Он поймал свое отражение в зеркале на туалетном столике. Оттуда издевательски глядело его изуродованное лицо.

Он вовсе не был добр к Гарриет. Он фактически вынудил ее выйти за него замуж, выставил ее перед светом как какое-то экзотическое животное, и из-за него она едва не угодила в лапы Брюса Морланда.

В ответ же Гарриет отдала ему свою любовь, помогла восстановить репутацию в свете и помирила с отцом.

Нет, он вовсе не был добр к Гарриет. Она нуждалась только в его любви, а он сказал ей, что любовь в его сердце больше не живет. «Шесть лет назад я забыл все, что знал о любви».

Каким же он был ослом!

Гидеон сбросил сапоги и стянул бриджи. Облачившись в черный халат, виконт решительно направился в спальню жены. Выждав у двери, пока Гарриет отсылала служанку, он постучал.

— Гидеон, входите.

Сент-Джастин вошел в комнату, Гарриет сидела на постели. На голове у нее был маленький муслиновый чепец. На коленях лежала раскрытая книга, а на столике рядом горела свеча.

Гарриет встретила мужа теплой, трепетной улыбкой.

— Гарриет? — Гидеон вдруг почувствовал, что забыл все приготовленные слова.

— Да, милорд?

— Я уже говорил однажды, что вы самая красивая женщина на свете

— Да, припоминаю. Это было очень любезно с вашей стороны.

Гидеон закрыл глаза, словно его пронзила боль.

— Я сказал не из-за любезности. Я сказал потому, что это правда. — Открыв глаза, он продолжал:

— Каждый раз, когда смотрю на вас, я думаю, как мне повезло.

— В самом деле? — Гарриет удивленно посмотрела на него и отложила книгу в сторону.

— Да. — Гидеон шагнул к кровати. — Вы дали мне больше, чем можете вообразить, Гарриет. А я только принимал подарки. К сожалению, мне нечего предложить взамен.

— Не совсем так, милорд. — Отбросив покрывало, Гарриет выбралась из постели. — Вы дали мне очень многое. Вы взяли на себя обязательства по отношению ко мне, и я не сомневаюсь, вы будете их выполнять. Вы добры ко мне и относитесь с уважением. Вы заставляете меня ощущать себя красавицей из сказки, хотя я знаю, что это не так

— Гарриет…

— Вам нечего мне предложить? Как у вас язык повернулся сказать такое? Да есть ли на свете человек, который обладал бы столь многим и столь великодушно дарил бы свое богатство?

Она легко подбежала к виконту, босоногая, тонкая, изящная, в блестящей батистовой сорочке, со сбившимся чепцом на густых волосах. Глаза ее светились пламенной любовью. Гидеон обнял ее и притянул к себе, вдыхая чудный, теплый запах женщины.