Свеча в окне - Кристина Додд

Откинувшись к стене на своей любимой каменной скамье, Сора наливалась гневом и досадой. Он пройдет через эту калитку рядом с ней, станет перед ней и объяснит своим глубоким, золотистым голосом, что ему необходимо еще раз подставить свою голову. А она будет слушать и делать приличествующие случаю горестные замечания, а затем, как и положено доброй жене, снова отпустит его.

Скрежеща зубами, Сора прислушивалась к стуку его сапог за огородом. А вот и он, широкими шагами идущий вдоль стены, чтобы открыть калитку.

Но калитка не открылась. Только секунду назад он находился за стеной, а теперь он стоит уже в огороде и проклинает колючки.

Сора вскочила и воскликнула:

— Как это тебе удалось?

Она услышала, как он словно бы удивленно повернулся к ней, а затем вновь отвернулся.

— Что удалось?

— Как ты прошел через стену?

— Что? Ах, это…

Он засмеялся, и ее, как и всегда, словно согрели золотые солнечные лучи.

— В задней стене есть крошечная калитка. Она спрятана за розами и, заверяю тебя, надежно защищена шипами. В детстве я пользовался ею, а теперь она стала узка.

— Кому о ней известно? — нетерпеливо спросила Сора.

— Да, наверно, любому ребенку в замке. Здесь нет никакой тайны.

Он направился к Соре широкими шагами через грядки с растениями.

— А что такое?

— В день свадьбы тут кое-что произошло, однако леди настаивали на том, что это мне приснилось, потому что они не видели, как этот человек ушел.

Сора в возбуждении схватила Уильяма за рукав и стала теребить его.

— Мне показалось, что я сошла с ума, но он тут был. Он действительно был тут!

— Да, без сомнения был. И что же он сделал?

— Кажется, прикоснулся ко мне. И говорил со мной.

Вспомнив об этих словах любви, шепеляво произнесенных сквозь ткань, она содрогнулась.

— Почему же ты мне не сказала раньше?

— Вместе с отъехавшими гостями исчезло и это ощущение опасности, этих глаз, которые преследовали меня повсюду. Я не слышу этого алчного шепота.

При воспоминании об этом голос ее упал.

— Я больше не слышу поступь этих мягких шагов.

— Почему ты не сказала мне об этом раньше? — вновь требовательно спросил Уильям.

Сора сжалась. Голос Уильяма прозвучал угрожающе-бесстрастно, и она подумала о том, какие у него могут быть мысли.

— Я чувствовала себя дурой. Никто мне не верил. Многие думают, что я глупа, потому что — слепая.

— И ты причислила меня к тем, кто так думает?

Рука в ее ладони ощутимо напряглась.

— Нет. Разумеется, нет. — Сора закусила губу. — Просто я…

Уильям задохнулся. Сора догадалась, что Уильям раздосадован, однако он поднял ее лицо и запечатлел на нем легкий поцелуй.

— Дай мне возможность, Сора. Больше я тебя ни о чем не прошу. Только возможность. Я верю тебе, когда ты говоришь, что кто-то был здесь с тобой.

Уильям взял Сору за руку, притянул к себе и заключил в свои объятия.

— Вот почему я должен выйти на бой с ним.

Возбуждение ее спало, и вернулся холодный страх.

— С кем?

— С Чарльзом, Это наверняка был Чарльз, — произнес он с печальной уверенностью, усаживая Сору на скамью.

— Да отчего же Чарльз? Почему не Николас? Реймонд? Или кто-то еще, кого мы не подозреваем?

Поставив одну ногу на скамью рядом с Сорой, Уильям оперся на колено и произнес:

— По логике вещей это должен быть Чарльз.

— Ах, по логике! — произнесла Сора с едва заметной насмешкой.

Пропустив мимо ушей ее презрительный тон, Уильям ровным голосом согласился:

— Именно по логике. Чарльз — единственный человек, которому была бы выгодна моя гибель. Николас уже владеет половиной Гемпшира. Реймонд в этой земле не нуждается. Его семья владеет землями, разбросанными по континентальной Европе и по всей Англии.

— Разве?

— Что — разве?

— Разве Реймонд владеет какой-то частью этой земли?

— Нет, — высокомерно фыркнул Уильям. — Родители не отдадут ему и акра земли до самой смерти. Они поставили Реймонда в зависимость от своей воли и держат его на голодном пайке, чтобы можно было управлять им.

— Значит, это мог быть Реймонд.

— Нет, — твердо заявил Уильям. — Нет. Реймонд — мой друг.

Непонятно почему, Соре от этих слов стало как-то легче. Относительно Чарльза Уильям ошибался, в этом она была уверена. Сора слышала зависть в голосе Чарльза, чувствовала, как он досадует по поводу своего состояния, но никогда во всем этом она не могла обнаружить ничего большего, чем мелочность и стремление спрятаться от своих бед.

Реймонд. С Реймондом разобраться ей было сложнее. Речь его была окрашена сложными подтекстами. Он тоже испытывал зависть к Уильяму, не к его могуществу, а к его умиротворенности. Реймонд был человеком, которым управляли честолюбие и семья, циничная и осторожная.

Итак, оставался лишь Николас. Николас, ее странный приятель.

— Николас, — выдохнула она.

Уильям помедлил.

— Я думал о нем. Одно тут не сходится. Николас никогда не убил бы Хоису.

— А почему бы и нет?

Осторожно подвинув Сору в сторону, Уильям сел рядом и обнял ее за плечи.

— Николас предложил мне увезти Хоису с наших земель, и я отдал Хоису ему. Она принадлежала ему, он ни за что, ни за что не уничтожит никакой собственности, принадлежащей ему. Он по-прежнему хранит тот первый пенни, который ему подарили на рождественское утро.

— Хоиса довела меня.

— Нет, дорогая, прости, но я знаю Николаса. Он подкармливает своих крестьян и дает им вино, чтобы они не заболели и не прекратили работать на него. Он дотошно ведет свои счета. Он никогда не доверяет приказчику или управляющему имением.

Уильям продолжал убеждать Сору.

— Ему надо было спятить, чтобы убить Хоису.

— Я уверена, что это произошло не случайно.

Она ждала какого-то опровержения своим словам, но Уильям не сделал этого.

— Она дралась с тем человеком, который столкнул ее. На шее чьи-то пальцы оставили кровоподтеки.

— Но ведь никто же всерьез не поверил, что это моих рук дело?

— Не будь смешной. Такая мысль не пришла в голову даже Теобальду. Как заметила леди Джейн, ты не смогла бы сбить ее с лестницы вниз. Хоиса была на голову и на плечи выше тебя и весила на три стоуна больше.