Тайна, покрытая глазурью - Екатерина Риз

— А ты на кого подумал? — Я намеренно очаровательно улыбнулась. За рукав его потеребила, когда он присел напротив. — Признайся, ты сразу подумал на меня.

— Чё те надо?

Я улыбаться перестала.

— Боже мой, Вася, — посмотрела укоризненно, словно его манеры, точнее, их полное отсутствие, меня всерьёз заботили. Я чувствовала, что парень за прилавком меня разглядывает, но старалась внимания не обращать. Протянула Васе бутылку с водой. — Открой, пожалуйста.

Я наблюдала за тем, как он с лёгкостью сворачивает пробку, на какое-то короткое мгновение мне показалось, что вместе с горлышком свернёт, но обошлось. Но широкая, сильная ладонь, больше похожая на лопату, кого угодно могла обеспокоить одним своим видом. Да и взгляд у Клюва пустой и мрачный, такому субъекту точно ничего не стоит человека убить. Силы хватит на то, чтобы сделать это голыми руками. И угрызения совести Васю точно мучить не станут, совести у него, как и жалости к кому-либо, отродясь не было. Но всё же я старалась быть вежливой. По крайней мере, это должно его раздражать.

— Спасибо, — сказала я, когда он бутылку передо мной поставил.

Смотрел он на меня с тоской и скукой.

— Лиля, какого хера тебе надо?

Очередную грубость я решила проигнорировать.

— Ты знаешь, Вася, зачем я пришла. Точнее, почему.

Клюв нахально усмехнулся, головой покачал.

— Не знаю. И мне по фиг.

— Не по фиг. Не притворяйся тупым деградантом. Олег тебя подставил, и последствия этой подставы только набирают обороты. Ты не можешь не знать, что в городе происходит.

— Я знаю. Москвичи тебя подмяли. — Вот тут на его губах мелькнула довольная усмешка.

— Не понимаю, чему ты радуешься. Может, мы с тобой и не друзья-приятели, но никогда ничего не делили, и палки в колёса друг другу не вставляли, а что дальше будет неизвестно. Особенно, в свете последних событий. Ты увяз по уши, Вася.

— Что ты несёшь?

— Хватит придуриваться, — посоветовала я ему тише и без намёка на веселье. — Олег нанял тебя, чтобы ты убрал Есина.

Клюв на секунду дольше, чем это было нужно, в лицо моё вглядывался, затем хмыкнул.

— Есин — это кто?

— Это тот, чьим именем ты забыл поинтересоваться видимо, когда машиной его давил. Или это была не машина? Может, битой били? Повреждения-то весьма красноречивые — переломы, ушибы, проломленный череп. Человек несколько месяцев в коме пролежал, Вася.

Его глаза сверлили во мне дырку, я это даже чувствовала, честно, лоб начал зудеть.

— Ты обалдела, что ли, Лилёк?

— Да не обалдела я, Вася. Живой он. И память к нему возвращается. И мало того, ищут его очень серьёзные люди, те самые москвичи. Ты чуешь, чем пахнет? Олег ведь сдаст тебя, даже не задумается ни на минуту.

— Вот ведь… — Следом он выругался, весьма грязно, а я стойко это перенесла, даже не поморщилась. Дождалась, когда Клюв услышанное обдумал, его взгляд, обращённый ко мне, немного прояснился, и он потребовал продолжения. — Чего ты хочешь?

— Ничего не хочу. Только предупредить, в память о прошлых временах, так сказать. А уж что делать — ты решай сам. Или уехать на время, или рассказать всё честно.

— Кому?

Я плечами пожала, наконец сделала глоток воды.

— Тому, кто будет спрашивать, Вася.

Он на стол навалился, глядел на меня исподлобья и усмехался.

— Понятно, пришла просить, чтобы я твоего имени всуе не упоминал.

Это предположение мне не понравилось, но я постаралась отреагировать на него спокойно.

— Конечно, мне бы хотелось надеяться на твою порядочность, ведь я на самом деле не причём. Но в то же время, мне уже всё равно. Через несколько дней меня в этом городе не будет. Бизнеса больше нет, Вася. Семьи больше нет. Поэтому… Я просто не хочу, чтобы мне вслед летели камни.

— Поздно опомнилась.

Я руку в кулак сжала, правда, под столом, а на Клюва глянула колко.

— Не смей мне говорить этого. Никто и никогда не оплакивал Толю так, как я. И ты, со всей своей памятью лучшего дружка, не вспоминал о нём каждую ночь, как я, в течение многих лет. Я в этом больше, чем уверена. Поэтому заткнись, и начинай думать, как выкрутиться.

Входная дверь громко хлопнула, я в панике глянула в ту сторону, увидела злое лицо Данилова, и под его выразительным взглядом почувствовала себя виноватой. И, наверное, выглядеть стала виноватой, потому что Клюв заинтересованно глянул, сначала на меня, потом на Андрея. А тот к столику подошёл, на Васю посмотрел без особого интереса, наверное и без того уже догадался, кого я здесь искала, а вот мне не скрываясь кулак показал. Это было ужасно невежливо.

Выяснять отношения перед Васей Клювом было неудобно, и поэтому я молча из-за стола поднялась, в глаза Данилову не смотрела, зато Васю на прощание таким взглядом наградила, что тот на стуле заёрзал. И снова глаза к Данилову поднял, своим фирменным взглядом упыря побуравил, вот только мой благоверный даже ухом не повёл, всё на чистом глазу. Под руку меня подхватил и из харчевни на свежий воздух вывел. Или выволок, это уж как на эту ситуацию посмотреть.

Я с удовольствием втянула в себя влажный воздух.

— Как же там воняет, да, Андрюша?

Андрюша ненавязчиво подтолкнул меня вперёд.

— Иди. И молчи.

Я на хмурое небо посмотрела.

— Из-за чего ты злишься? — наконец решила поинтересоваться я.

Данилов устремил на высокомерный взгляд.

— Ты мне соврала.

— Когда? — искренне ахнула я.

По его лицу было заметно, что ему есть, что мне сказать. Данилов даже зубами скрипнул, а на меня смотрел с большой претензией.

— Я просил тебя не делать глупостей. Я просил?

— Я ничего не сделала.

— А этот… неандерталец в кафе?

— Это друг моей юности.

— Конечно, друг юности! И я даже догадываюсь, как его зовут. Весьма поэтично — Вася Клюв.

Я неопределённо дёрнула плечом. Пошла вперёд, а Андрей меня за руку поймал и назад дёрнул. Пришлось остановиться и обернуться.

— Что?

— Зачем ты с ним встречалась?

— Предупредила.

— Насчёт Олега?

— Насчёт всего. Знаешь ли, имя у Васи может и поэтичное, а вот натура мстительная. Он мог соврать или попросту промолчать просто мне назло. Понимаешь? А сейчас я оказала ему услугу.

Руку мою Данилов отпустил, но зато усмехнулся пренебрежительно.

— И он, конечно, проникся благодарностью!

— Понятия не имею. Но я сделала, что могла.