Чудовище - Джудит Айвори

Итак, Луиза осталась одна в своей спальне. Сквозь дремоту до нее донесся шум с балкона. Она никак не могла определить, что это. Когда же она встала с постели и подошла к балконной двери, то увидела что на балконе стоит человек. Луиза отпрянула, испуганно ахнула, но не успела вскрикнуть, так как ее с силой втолкнули в комнату и закрыли ей рот рукой.

– Ш-ш-ш-ш. Он услышит тебя. – Британский выговор с легким иностранным акцентом – теперь Луиза знала, что это французский, а не арабский акцент.

– Ш-Шарль? – Даже зная, с кем она разговаривает, Луиза не могла до конца в это поверить. Восточный халат, чалма, силуэт в темноте – Шарль тайком прибыл в город, чтобы ее повидать. У нее закружилась голова.

Ей стало смешно. Вот бы скинуть его сейчас с балкона!

– Как ты сюда забрался? – спросила она. Полуслепой человек неважно видит в темноте, к тому же хромой не должен так рисковать. С какой стати ему лазать по деревьям или взбираться по плющу? На его месте она бы боялась высоты.

Ну конечно, так и есть. Луиза захлопала ресницами. Ее Шарль с корабля не стал прыгать через поручни, предпочтя другой путь. «О, как глупо, – думала Луиза. – Какая же я дура!» Как же она сразу не догадалась?

– Шарль, – сурово промолвила Луиза. Как будто, повторяя его имя, она могла разоблачить его, Нет, это не помогло, потому что она – она сама вплела эту нить в их запутанный клубок. Господи, да придет ли конец этому идиотизму?

И все же Луиза не удержалась и воскликнула:

– Шарль, это ты!

– Ну конечно, я. Твой одноглазый муженек сказал, что…

– О, прекрати! Не делай этого!

Шарль попытался обнять ее.

Луиза вцепилась в его халат и попробовала встряхнуть его за плечи, но д'Аркур застыл непоколебимо, как скала.

– Скажи мне! – воскликнула она.

– Да послушай же меня. – И он бросил ей в лицо очередную глупость, свидетельствующую о темных сторонах его натуры: – Ты хотела завести роман на стороне, потому что твой будущий муж был тебе противен. Что ж, он по-прежнему уродлив? Хочешь ли ты возобновить, наш роман?

– Шарль…

– И меня зовут не Шарль, а Ален…

– Прекрати, прекрати, прекрати! – Луиза замолотила кулачками по его груди, но он поймал ее за руки. Почти умоляющим тоном она промолвила: – Ты не один раз пытался сказать мне об этом, так сделай это сейчас и не увиливай, не отступай назад только потому, что я тебя не од-д… – она хотела сказать «не одобряю».

Луиза вырвалась из его объятий и бросилась к выключателю.

Она включила свет, прежде чем Шарль успел сообразить, что происходит.

Шарль предстал перед ней во всем своем шутовском облачении, прищурив единственный глаз.

– Луиза… – вымолвил он.

Она отвернулась, не в силах смотреть на него, и тихо охнула. В следующую секунду она метнулась к комоду и рывком выдвинула ящики. Вытаскивая оттуда носовые платки и белье, она швыряла их на постель.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Я уезжаю, так больше не может продолжаться, Шарль.

На что он мрачно заметил:

– Ты знала. Ты все знала еще со вчерашнего вечера.

Она обернулась к нему, разъяренная:

– Да, но не в этом дело. Я все поняла еще позапрошлой ночью, когда мы были вместе, и только хотела, чтобы ты сам мне признался. Я хотела, чтобы ты сделал это по своей воле…

– Я пытался…

– Нет. Ты все выжидал подходящего момента. А я хотела, чтобы ты бросился ко мне очертя голову. Мне понравилась твоя идея, и я горела желанием опробовать ее.

У Шарля вырвался еле слышный стон, и он пробормотал:

– Прости меня.

Но его слова были сказаны ей в спину. Луиза выхватила саквояж из платяного шкафа, бросила в него белье и затянула ремни. Так, в ночной рубашке и с саквояжем под мышкой, она вылетела из комнаты.

– Куда ты собралась?! – воскликнул Шарль, следуя за ней в своем восточном наряде. – В Монреаль? Она прибавила шагу и повернула к лестнице:

– Нет. Я еду к родителям, а потом домой.

Шарль решил попытаться образумить ее. Он перешел на французский, и звук его голоса заставил ее остановиться на верхней ступеньке.

Он сказал:

– Я не хотел причинить тебе боль. Мне казалось, что так я пощажу твои чувства. – И откровенно добавил: – Я имею в виду, что раз уж я совершил глупость, то исправить ничего нельзя. Это молчание мне дорого стоило, Луиза… – Шарлю не хватало слов, чтобы выразить все муки, которые ему довелось испытать.

Луиза пристально посмотрела ему в глаза, потом обронила:

– Дважды, Шарль? Ты мучился и страдал, и совершил это дважды? – Она стала спускаться в холл.

– Подожди, Луиза, позволь мне объясниться. Остановись. Я скажу все, что ты хочешь от меня услышать.

– Слишком поздно.

– Нет! – вырвалось у него. Он старался догнать ее, но его колено болело после того, как он залез на балкон. И поэтому Шарль крикнул ей вслед: – Я не могу объяснить тебе, но я знаю, что нас связывают друг с другом крепкие узы! Ни я, ни ты – мы не должны покидать этот корабль. Мы должны плыть вместе. Ты можешь довериться мне, Луиза. Прости мне былые прегрешения и забудь о них. И я прошу тебя.

Она обернулась к нему на площадке лестницы, прижимая к себе, как безумная, саквояж с бельем.

– Ты? Простишь меня?

– Ведь это ты вынудила меня так поступить, – оправдывался он.

– Я вынудила тебя совершить эту низость, эту подлость? – ахнула Луиза. – Глупее ты ничего не мог сказать! Все, довольно, я ухожу. – Ей осталось спуститься всего на несколько ступенек – и она в холле.

В то время как ему надо было успеть пробежать два лестничных пролета. Но с больной ногой это невозможно – он ее не догонит. Луиза бросилась к парадной двери.

«Она сейчас ускользнет с присущей ей ловкостью и выскочит за дверь. Нет, черт побери». Шарль помедлил секунду, раздумывая. «Интересно, какой высоты лестница? Два лестничных пролета. Примерно один этаж. Что ж, попробуем». Он ухватился руками за перила и прыгнул вниз.

Он падал, падал и падал. Где он был эти несколько секунд? В воздухе? Вот он уже на полу. При падении он умудрился ударить здоровое колено. Шарль растянулся на спине, стукнувшись затылком об пол с такой силой, что из глаз посыпались искры. «Да, недурно. Изящный ход», – пронеслось у него в голове.

Впрочем, может, не такой уж и глупый. Луиза застыла на пороге, взявшись за ручку двери.

– Ты что? – сурово спросила она, надув губы и нахмурившись. Затем подошла к нему и повторила: – Что ты натворил?