Всепоглощающая страсть - Джейн Энн Кренц

Вдохновленная поощрением, которое читала в его глазах, Клео неторопливо расстегнула пуговицы и слегка распахнула рубашку, чтобы она наполовину прикрывала груди.

— Не забудь про зеркало, — тихо напомнил Макс.

Клео подошла к трюмо и посмотрела на свое слегка размытое, каким оно ей казалось без очков, отражение. Ее волосы свободными прядями рассыпались по плечам, глаза казались темными и загадочными. Она была таинственной и влекущей.

Она была творением фантазии и одновременно ее автором. Она была соблазнителем и соблазненным. Она ощущала свою женскую силу, переполнявшую ее тело.

Макс неподвижно лежал на кровати. Клео знала, что он наблюдает, как она любуется собой, приказывая ей вместе с ним погрузиться в серебристое Зазеркалье.

Дрожащими пальцами Клео расстегнула застежку джинсов. Она медленно опустила их на пол, оставшись в тонких трусиках.

Она продолжала смотреть в зеркало, переступив через джинсы на полу. Короткие полы рубашки чуть прикрывали ее бедра и ягодицы. Она видела через шелк трусиков островок темных вьющихся волос и знала, что Макс их тоже видит. Она ощутила всепоглощающий жар его страсти и одновременно свою вспыхнувшую радость, что она, Клео, может вызвать в нем такое чувство. Голова закружилась от сознания своего женского могущества и готовности доказать ему свою щедрость.

— Я в твоей власти, — тихо напомнил ей Макс.

Клео встретила взгляд Макса в зеркале и поняла, что без слияния с ним она ничто. Только их с Максом союз, сочетание противоположных сил даст им возможность достичь полной гармонии.

Макс излучал свою энергию, и Клео подчинялась ей так же, как он подчинялся ее собственной.

— Я тоже в твоей власти, — прошептала она. От его улыбки у Клео ослабли колени.

— Что ж, это сделает игру еще интересней.

Их связывали узы, подобных которым Клео никогда не знала. Она спросила себя, насколько Макс понимает их прочность.

Клео вытащила руки из рукавов и мягким движением сбросила рубашку. Плотная ткань горкой легла у ее ног. Она увидела в зеркале розовые вершины грудей и обжигающий взгляд Макса.

— Представь, что я тебя трогаю, — сказал он. Их взгляды встретились в зеркале.

— Но ты меня не трогаешь.

— Смотри в зеркало и представляй, что я стою позади тебя. Мои руки лежат на твоей груди. Я чувствую под ладонями твои соски. Они маленькие и спелые, как малина.

— Малина?

— Малина со сливками. Очень сладко, — сказал Макс. — Очень освежает. Я хочу попробовать ягоды. Ты чувствуешь, как я пробую их языком?

Пламя охватило Клео. Соски стали твердыми и напряглись. Она закрыла глаза, но не могла прогнать ощущение.

— Да, я чувствую своим телом твои губы.

— На что это похоже?

Клео на мгновение замолчала.

— Они горячие, блажные. Они обжигают.

— Это ты заставляешь меня гореть, Клеопатра. Где ты хочешь, чтобы я тебя еще тронул?

— Ниже. — Клео открыла глаза и посмотрела на свое отражение. — Опусти руки ниже.

— Вот здесь, между ног?

— Да.

Клео вздрогнула, когда по всему телу снизу вверх побежали волны возбуждения.

— Ты удивительная, Клео. Нежная и теплая. — Макс смолк, будто на самом деле исследовал пальцами все уголки ее тела. — Я вижу, ты уже готова меня принять?

— Да. — Клео почувствовала влагу между ногами. Она снова ищущим взглядом посмотрела в зеркало. — А ты, ты ведь тоже готов?

— Я схожу с ума, — объявил Макс. — Положи свои руки поверх моих.

— Где теперь твои пальцы?

— Там, где ты хочешь…

— Вот здесь, — прошептала Клео. Она коснулась своих шелковых трусиков. Затем провела руками по животу, поднимаясь все выше. Медленно и со значением она взяла в ладони свои груди и предложила их мужчине в зеркале.

— Пожалуй, на сегодня с меня довольно фантазий, — пробормотал Макс. — Не знаю, как ты, но мне пора перейти к делу.

— Мне тоже. — Дрожа от возбуждения и желания, Клео отвернулась от зеркала и подошла к постели. — Я уже давно хотела тебе что-то сказать, Макс.

Он посмотрел на нее глазами, потемневшими от вожделения.

— Что?

— Я тебя люблю.

Не говоря ни слова, Макс притянул ее к себе на грудь. Он сжал ладонями ее лицо и до боли впился ей в губы.

Когда Клео пробудилась через несколько часов, она была одна в кровати. Она повернула голову и увидела у окна силуэт Макса. Призрачная тень в темноте ночи. Она угадала, что он держит обе руки на резной голове орла.

— Макс?

— Не беспокойся, Клео. Я кое-что обдумываю. Спи.

— Я не могу спать, когда ты бродишь по комнате. Что-нибудь случилось?

Макс некоторое время молчал.

— Я не знаю.

Она никогда не слышала такого тона в его голосе. Клео быстро села на кровати.

— В чем дело, Макс?

— Ты помнишь, что ты чувствовала, когда тебя кто-то преследовал в тумане?

— Помню, — подтвердила Клео. — Кажется, это называется предчувствием близкой опасности.

— Оно также называется чувством обреченности.

— Боже мой, — разволновалась Клео. — Это то, что ты сейчас испытываешь?

— Да.

Она испуганно подумала, уж не было ли ее признание в любви причиной его растерянности и беспокойства. Он не откликнулся на ее откровение, но выразил свою любовь с такой сумасшедшей страстью, что Клео была потрясена.

Открываясь ему, она шла на риск. Она это понимала. Макс не привык к любви, напомнила она себе. Она не могла предугадать, какова будет его реакция.

«А что, если», — с ужасом подумала она…

А что, если Макс почувствует себя пленником ее любви. А что, если он сочтет это принуждением. А что, если он не захочет подставлять щеку для поцелуя. А что, если он хочет только одного: быть членом семьи в «Гнездышке малиновки». А что, если ему нужна Клео только потому, что ему нужен домашний очаг. А что, если он не любит ее так, как она хочет быть любимой. А что, если она допустила ошибку, сказав ему о своей любви.

— Как ты собираешься поступить? — спросила Клео.

— Не знаю. Я испытывал такое чувство всего раз или два в жизни. И всегда за этим следовало несчастье. — Макс отвернулся от окна. — Пожалуй, я позвоню О'Рилли.

— Сейчас?

Клео прищурилась, разглядывая циферблат часов. С большим облегчением она поняла, что он позабыл о ее неуместном признании в любви, и теперь с трудом следовала за его мыслью.

— В два часа ночи?