Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

— Он отдал его тебе? — спросила я непонимающе.

— Я убил его, — совершенно спокойно ответил Джимми. — В драке. Мне удалось его задушить. Это было совсем не трудно, он был такой маленький. Но зато мне достался факел, и теперь я могу зарабатывать деньги. Это было уже довольно давно.

Я невольно облокотилась рукой на столб газового рожка.

— Ты убил его? — Мой голос звучал очень слабо.

— Да, — повторил он. — И теперь мы живем там, где раньше спал он.

Я ничего не сказала. Джимми разглядывал меня тоже молча, не сводя глаз с роскошной мантильи, золотого шнура отделки и меховой муфты.

— Вы не могли бы дать мне пенни? — отважился он наконец попросить. — Тогда я смогу купить немного джина для Джули. Она его любит. Для нас джин лучше хлеба.

Я хотела отказать, для меня непереносима была мысль о том, что эти дети покупают спиртное. Я хотела купить им одежду, обувь, еду, оплатить дорогу до Вайдекра, но только взять с них обещание не пить больше. Внезапно Джеймс выступил вперед и, придержав меня за руку, обратился к Джимми:

— Конечно, вы получите деньги сейчас же. Эта Джули тоже из Вайдекра?

— О да. — Джимми следил за движением руки Джеймса, потянувшейся к карману, и за появившимся блестящим шиллингом. — Мы держимся друг друга, вайдекрские нищие. Кроме маленькой Салли, которая умерла, и Джорджа, который бросился с моста в речку, когда напился. А все остальные живут на Рыбном Молу.

— Остальные тоже хотели бы вернуться в Вайдекр, если получится? — спросил Джеймс, протягивая ему монетку.

Улыбка осветила лицо Джимми подобно восходящему солнцу.

— Конечно, еще бы.

— Я приду навещу вас всех, — внезапно приняла я решение.

Что бы они ни делали, как бы они ни жили, они были детьми Вайдекра и должны расти там. Маленькая, умершая в дороге девочка и бросившийся в реку мальчик навсегда останутся далеко от родной земли. В этом вина Лейси. Нас и того мира, в котором так много бедных и так мало богатых.

— Я приду навестить вас и сегодня же напишу в Экр, — пообещала я.

— Вам самой никогда не найти нас, — улыбнулся Джимми. — Я мог бы встретить вас у рыбного причала, если вы придете. — Тут он посмотрел на Джеймса: — Вам бы лучше пойти с ней, сэр. Некоторые из тамошних жителей очень грубые.

— Я буду там, — сдержанно ответил Джеймс. — Мы придем около девяти часов.

Джимми кивнул и подобрал свой факел.

— Теперь я могу идти прямо домой, — радостно объявил он, пряча монеты поглубже в карман и поворачиваясь, чтобы уйти. Но внезапно он остановился и оглянулся: — А вы правда придете, не обманете?

Положив руку на его плечо, я вдруг ощутила такую худобу под ветхой одеждой, что у меня зашлось сердце.

— Я обещаю тебе. Кроме того, вы всегда сможете сами найти меня. Мы остановились в доме миссис Гибсон на Гей-стрит. Но завтра утром я обязательно навещу вас.

— Тогда до завтра, — кивнул Джимми, повернулся и растаял в темноте элегантной улицы, на которой бедным, если только они не работают там, лучше не появляться.

Джеймс взял меня под руку, и мы медленно пошли дальше.

— Я зайду за вами в четверть девятого, — сказал он, когда мы дошли до дверей моего дома.

Я взглянула наверх, окна маминой спальни были еще освещены, она ждала меня.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Я могла бы сходить туда сама. Или Джем Денч проводил бы меня.

Джеймс с улыбкой покачал головой, но не стал отвечать.

— Вы сразу все поняли, правда? — спросил он немного погодя. — Я видел, ваши глаза стали такими туманными, будто кто-то невидимый позвал вас, и вдруг вы сказали: «Я увезу тебя домой». Вы сразу же его узнали, да?

— Да, — просто ответила я.

— Это великий дар, и вы счастливая женщина. — Джеймс немного помолчал, и вдруг его как будто осенило. — Вы не хотите отменить ваш завтрашний визит к доктору Филлипсу? Может оказаться, что вам понадобится провести побольше времени с вайдекрскими ребятишками.

— Хорошо, — согласилась я.

Но потом задумалась. Он-то не станет возражать. Но вот мама…

Джеймс немного отступил и посмотрел на меня, склонив голову набок. Он улыбался.

— Мне, возможно, не следует вам это советовать, — начал он с озорным блеском в глазах, — но, если вы хотите помочь ребятам, может быть, один прием у доктора можно прогулять? Вашей маме нездоровится, она не будет сопровождать вас к нему. А потом вы скажете ей, что не ходили, и объясните почему.

— Мистер Фортескью! — воскликнула я. — Это будет нечестно.

— Да, — сразу признал он.

— Но очень удобно, — заключила я. — Я подумаю над этим утром. Независимо от моего решения, я буду готова в четверть девятого.

Улыбаясь, он поклонился мне на прощание. Я протянула ему обе руки, безмолвно благодаря его и за отношение к Джимми, и за понимание того, что происходило со мной.

— Доброй ночи, Джеймс, — тепло сказала я.

— Доброй ночи, — был ответ.

Заспанная Мэг открыла мне дверь, и я проскользнула наверх в свою комнату. Там я быстро написала Ральфу письмо, рухнула в постель и заснула так крепко, будто была дома, в Вайдекре.

Утром Рыбный Мол был переполнен шумной толпой. Здесь были и кухарки, покупавшие рыбу для пансионов и ресторанов Бата, и эксцентричные джентльмены, удящие рыбу прямо на молу и во все глаза разглядывавшие меня и Джеймса. Люди кричали и спорили, выкрикивали свои цены, рыбаки выбрасывали рыбу прямо на камни, хозяйки прятали ее в корзины и прикрывали тонкой тканью.

Улица за молом, куда повел нас Джимми, вся провоняла рыбой и нечистотами. Мостовая была мокрой от грязи, которая потоками струилась по земле и собиралась в огромные лужи, мешающие проходу. Да и мостовой-то ее нельзя было назвать, ибо ни камня не было положено здесь на землю. Улица была завалена мусором, который выбрасывался прямо из окон. Даже ярким утром здесь было темно, как в сумерках, из-за тесно поставленных домов, и ни один порыв свежего ветра, казалось, не долетал сюда никогда. Я шла, стараясь повыше поднять юбки, чтобы не запачкаться, и Джеймс крепко держал меня под локоть, а из соседних домов доносились то крик маленького ребенка, то стоны старого или больного человека, то бесконечные ссоры, которые, иссякнув в крике, переходили в молчаливое отчаяние.

Джимми виновато взглянул в потемневшее лицо Джеймса.

— Это было лучшее, что мы могли себе позволить, — объяснил он в свое оправдание.

Джеймс кивнул. Он не был удивлен.

Мы прошли по этой ужасной улице совсем мало, когда здешние обитатели вдруг увязались за нами. Сначала люди просто разглядывали нас из дверей и распахнутых окон, но затем стали выходить и вплотную следовать за нами, намереваясь то ли забросать нас камнями, то ли ограбить. Рука Джеймса покрепче сжала мой локоть, и Джеймс с Джимми обменялись взглядами.