Ботаники не сдаются - Янина Логвин

— Катя, смотри! Там на стене трещина!

Детская уловка, но она срабатывает. Умка изумленно оборачивается, и я легко сдергиваю с нее одеяло, открыв плечи и небольшую грудь своим жадным глазам.

Вау! Оно того стоило.

Катя вскрикивает, а я искренне удивляюсь:

— Упс! Я нечаянно.

— Ванька! Дурачок! — Умка хватает подушку и, забыв о наготе, запускает ее мне в лицо. — Сейчас у тебя в голове будет трещина! Это же надо, что придумал!

Мы боремся, я узнаю свою Зубрилку, и на это раз она оказывается на мне. Мне нравится ее попка и положение наших тел. Я и сам не успеваю проследить за руками, как ладони накрывают ягодицы и требовательно притягивают девчонку к бедрам.

— Ой! — она вмиг краснеет, заливаясь румянцем, сообразив как на меня действует ее близость.

— Ага, — я сдвигаю брови. — Не буди зверя, Умка! Он все еще голоден.

Я снимаю ее с себя и встаю. Успеваю заметить, как стыдливо она отводит глаза.

Ну-ну. Надолго ли ее хватит? Судя по прошлой ночи — любопытство у Умки в крови, касается ли дело формул или изучения Воробышка. Ей интересно все и меня это радует. Нам будет хорошо вместе, я это чувствую. Но мне придется попотеть, чтобы удержать ее и не отдать какому-нибудь заумному очкарику.

— Тогда мне точно лучше уйти.

— Куда? — я поворачиваюсь, и она, ахнув, закрывает лицо ладонями.

— Ванька! Оденься!

Я смеюсь.

— Господи, Катя, ну что ты как ребенок! Ты же умница, посмотри на все с точки зрения здоровых отношений и физиологии. Здесь ты, я и больше никого. Кого нам стесняться?

Я натягиваю штаны, достаю из шкафа чистую футболку, полотенце и протягиваю ей. Целую в макушку.

— Держи. Я на кухню! В холодильнике пусто, но хоть завалы разгребу — может быть, и найду что-нибудь съедобное. Кстати, как ты насчет пиццы? — спрашиваю уже из кухни. — Давай закажем? Все равно костюм и кроссовки еще мокрые! И телефоны не мешает подзарядить, пока твой отец не поставил город на уши. А, Очкастик?

— Я все слышала, наглый Птиц!

— Но ты не ответила.

Она остается и день пролетает незаметно. Мы врем родителям, заказываем пиццу, говорим о ерунде и смотрим кино. Я впервые валяюсь с девчонкой в постели так долго, но минуты все равно утекают стремительно. Мне интересно узнать о ней больше: что Умка любит, чего боится и чем живет. Я слушаю ее голос, забыв об окружающих звуках. И, конечно, когда она так близко, не могу не трогать. Мы увлекаемся друг другом, это выше громких договоренностей, и футболка вновь оказывается на полу, а с ней и все остальное.

— Ваня?

— М? Тебе не нравится?

— Нравится. Но, кажется, так я могу…

— Что? Что ты можешь?

— Пожалуйста, не заставляй меня это произносить.

— Тогда покажи, Катя, как ты умеешь чувствовать…

Мы обещаем себе, что ничего не случится. Что вчера было рано, а сегодня еще не время — это просто поцелуи и просто прикосновения. Что Умке доставляет удовольствие меня изучать.

Но все, конечно же, случается.

POV Катя

— Катя! Эй, Катя! Привет!

В коридорах учебного корпуса полно народу, закончилась первая пара, скоро начнется вторая, и я тороплюсь в аудиторию, держа рюкзак под мышкой, обдумывая в голове план разговора с Воробышком.

Я должна ему все рассказать. Непременно должна. Сегодня же! Все ужасно затянулось и грозит обратиться катастрофой. Еще одного дня я не выдержу. Я не могу спать, не могу есть. Сегодня утром градусник показал температуру тела 37, 6, но я бы и ее не заметила, если бы не мама. Пришлось сказать правду, что это никакой не вирус, а обычное волнение. Да мало ли для этого поводов! Мне привыкли доверять и мама попросила переживать меньше.

Эх, знала бы она, что вычудила ее умная дочь! И что вчерашний вечер, поле того, как Ванька привез меня домой — превратился в настоящую муку. Особенно после его слов.

Ненавижу себя! Ненавижу!

Не представляю, как смогу пережить разочарование в его глазах. Как дальше смогу жить без него, после всего, что было?

— Антон? — я коротко взглядываю на друга. — Привет.

Морозов догоняет меня вверху лестничного пролета и шагает рядом. Следующая пара у нас совместная — «Математический практикум». Обычно мы договаривались заранее, что именно готовить к теме лекции, но вчера я совершенно забыла ему позвонить. А сам Антон иногда поражает деликатностью.

А может, ему тоже было просто не до меня.

— Как дела, Катя? — спрашивает парень. — Мы с тобой последнее время почти не видимся. Я вчера не позвонил, извини. Дела навалились. Ты хоть не рассчитывала на меня? Чувствую себя свинтусом.

Ну вот, еще один мучимый виной ботаник.

— Нет, ничего страшного, Антон. Я и сама была занята. Тему практикума хоть помнишь?

Антон удивляется, наверняка решив, что я шучу.

— Конечно. Его же Крокотуха читает. Математические модели теории упругости. Экзаменационная тема. Я как раз рассматривал полярное разложение тензора, как вариант сегодняшнего мини-доклада.

— Ага. Молодец.

— Катя?

— Да?

Он останавливает меня за локоть и поворачивает к себе. Мимо спешат студенты и задевают нас, но глаза парня озадаченно вглядываются в мои.

— Уфимцева, я впервые за всю жизнь вижу тебя такой расстроенной. Что случилось? Это совершенно точно не в твоем характере. И ты изменилась.

У меня получается выдавить смешок.

— Что, стала хуже?

— Нет, ты словно стала старше. — Морозова смущает признание, и он никак не может подобрать слова. — Симпатичнее, что ли. Только ты не подумай, Катя, я и раньше замечал, просто…

Я легко отмахиваюсь: не хочу ставить его в неловкое положение. Отношения между нами никогда не заходили за пределы дружбы. Не стоит мучить парня и сейчас, когда все особенно запутанно.

— Да ладно, Антон, не бойся меня обидеть, я понимаю. Это все очки. Свои старые в толстой оправе я потеряла, на мне сейчас дорогущая фирменная оптика — японское качество. С ними я точно выгляжу как школьница. Старые мне хоть уверенности и веса прибавляли.

— Ты ошибаешься.

— Неважно, — я вздыхаю и вздергиваю подбородок. — Если что-то и случилось, Морозов, я постараюсь с этим справиться, обещаю. Кстати, — замечаю, когда мимо нас проходит красивая темноволосая девушка, не удостоив парня даже взглядом, — разве это не Корсак только что прошла? Антон, неужели Агния от тебя отстала?

Морозов поджимает губы и поправляет сумку на плече. Коротко оглядывается вглубь коридора. Отвернувшись, привычно хмурится, как делает всегда, когда мы говорим об Агнии.