Эффект Рози - Грэм Симсион

– Дон, мне надо поспать. Я не собираюсь менять свое решение в самолете по пути из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Я правда ценю то, что ты пытаешься сделать. Я тебе позвоню, когда долечу. Обещаю.

Вскоре после того, как Рози откинула спинку кресла и заснула, пришел бортпроводник и предложил нашему соседу пересесть на более удобное место. Я предполагал, что его кресло останется свободным: я привык к тому, что места рядом со мной пустуют благодаря особому статусу, который присвоила мне авиакомпания. Обоюдовыгодная ситуация для меня и моего соседа. Но его место занял другой мужчина (возраст около сорока, ИМТ двадцать три).

– Полагаю, вы поняли, кто я, – сказал он.

Возможно, он был какой-то знаменитостью и ждал, что его узнают, – но я сомневался в том, что знаменитости станут летать экономклассом. Я поставил промежуточный диагноз: шизофрения.

– Нет, – ответил я.

– Я сотрудник Федеральной службы авиационной безопасности. Я отвечаю за вас, а также остальных пассажиров и экипаж.

– Отлично. Возникла какая-то угроза?

– Возможно, я об этом узнаю от вас.

Шизофрения, все верно. Остаток полета мне придется провести рядом с психически нездоровым человеком.

– У вас есть удостоверение личности? – спросил я в попытке отвлечь его от навязчивой идеи о том, что я обладаю какими-то особыми знаниями.

К моему удивлению, удостоверение у него оказалось. Его звали Аарон Лайнхэм. Насколько я мог судить после тридцатисекундного изучения, документ был подлинным.

– Вы поднялись на борт, не имея намерения лететь, так? – осведомился он.

– Совершенно верно.

– Зачем тогда вы сели в самолет?

– Моя жена возвращается в Австралию. Я хотел убедить ее остаться.

– В кресле у окна это она, верно?

Без сомнений, это была Рози, которая издавала негромкие звуки, ставшие характерными для ее сна за время реализации проекта по созданию ребенка.

– Она беременна?

– Совершенно верно.

– Ребенок ваш?

– Полагаю, да.

– И вы не смогли убедить ее остаться с вами. Она оставляет вас навсегда и забирает ребенка?

– Совершенно верно.

– Вы этим сильно огорчены?

– Чрезвычайно.

– И вы решили что-то предпринять. Что-то слегка сумасшедшее.

– Совершенно верно.

Он вынул из кармана переговорное устройство и сообщил: «Ситуация подтвердилась».

Как я понял, мои объяснения его удовлетворили. Некоторое время он молчал, а я поверх головы Рози рассматривал безоблачное небо. Я увидел, как крыло самолета наклонилось, и почувствовал, что центробежная сила прижимает меня к креслу. Если бы горизонт не служил мне ориентиром, я никогда не узнал бы, что самолет изменил курс. Наука и технологии – это все-таки что-то невероятное. До тех пор пока остаются нерешенные научные проблемы, мне есть ради чего жить.

Аарон прервал мои размышления.

– Вы боитесь смерти? – спросил он.

Интересный вопрос. Как животное я запрограммирован на то, чтобы сопротивляться смерти ради сохранения своих генов и, соответственно, бояться ситуаций, в которых мне угрожает боль или гибель, например встречи со львом. Но абстрактной смерти я не боюсь.

– Нет.

– Сколько у нас времени? – спросил Аарон.

– У вас и у меня? Сколько вам лет?

– Сорок три года.

– Мы примерно одинакового возраста, – сказал я. – По статистике, нам обоим осталось около сорока лет жизни, но вы, похоже, находитесь в хорошей физической форме. Мое здоровье также в отличном состоянии, так что я бы добавил каждому из нас от пяти до десяти лет.

Нас прервало объявление по громкой связи:

– Добрый день. Говорит командир экипажа. Возможно, вы заметили, что наш самолет совершил разворот. У нас возникла небольшая проблема, и по указанию диспетчерского центра мы возвращаемся в Нью-Йорк. Мы начнем снижение для посадки в аэропорту имени Кеннеди примерно через пятнадцать минут. Приносим извинения за причиненные неудобства, но ваша безопасность является для нас приоритетом.

Пассажиры в салоне начали оживленно переговариваться. Я посмотрел на Аарона.

– Случилась какая-то механическая поломка?

– Чтобы долететь до Нью-Йорка, нам понадобится около сорока минут. У меня жена и дети. Просто скажите, я их еще увижу? – вместо ответа спросил он.