Звук снега - Кэтрин Кингсли

Дрожащая от возбуждения Джоанна напрягала мышцы в бессознательном желании задержать в себе это твердое естество, поглотить его. Все в ней рвалось навстречу ему. Контроль над телом был утерян, оно действовало независимо от рассудка, нижняя его часть, казалось, была готова отделиться от верхней. Ощущение удовольствия достигло крайней точки и было почти непереносимым.

– Я всегда… всегда буду любить тебя, – шептал Гай, прожигая взглядом то рвущуюся к нему, то пытающуюся отстраниться Джоанну, которая извивалась под ним, стонала, всхлипывала. Подчиняясь волнам наслаждения, которое вот-вот должно было прорваться у них обоих, она то прижималась к Гривзу с такой силой, будто хотела вдавиться в него, то ослабляла объятия и вновь прижималась.

– Я тоже… тоже буду любить тебя всегда, – выдохнула Джоанна.

– О, любовь моя! Джоанна, – прошептал Гай.

Через мгновение из его груди вырвался громкий стон, и он, продолжая смотреть ей прямо в глаза, импульсивным движением вошел еще глубже и выплеснул в нее свой нектар, вызвав повторный взрыв наслаждения. По телу Джоанны пробежали судороги. Она подумала, что напрягшиеся мышцы не дадут Гаю выйти из нее, и даже поблагодарила Бога, когда он это сделал. За секунду до этого она всерьез опасалась, что столь сильное и продолжительное наслаждение может завершиться смертью.

Изможденный Гай с трудом перевернулся на бок и лежал молча и тяжело дыша. Джоанна провела пальцами по его бедрам, по ягодицам, нежно погладила шрам на правой ноге. Этот шрам был единственной видимой отметкой, оставшейся после того ужасного происшествия в Испании. Однако были и невидимые. Ей было хорошо известно, что рубцы, оставшиеся на его сердце, были гораздо глубже, и слава Богу за то, что они больше не будут мешать ему жить.

Гай наконец поднял голову, прикоснулся губами к ее шее и поцеловал.

– Ты из тех женщин, с которыми надо держать ухо востро, – нарочито ворчливым тоном произнес он. – С тобой опасно связываться. Напоминай мне периодически, что я должен быть осторожней.

– А я думаю, мне стоит связываться с тобой как можно чаще, если результат будет таким, как сейчас. – Она слегка ущипнула его за плечо. – Должна тебе сказать, что ты преуспел в своем деле намного больше, чем твой друг Ламбкин, когда тот кувыркался здесь в сене.

Гай улыбнулся и поцеловал ее в губы, затем медленно отстранился и лег на спину.

– Приходится согласиться, ведь я, по крайней мере, не утомлял тебя плохими стихами.

– И ничем другим, с радостью признаю я. Ты дал мне нечто лучшее, несравнимо лучшее и большее.

Гривз скосил глаза в ее сторону.

– А я благодарен тебе за то, что получил этой ночью. Я думал, что все мои внутренности вывернутся. Но чувствую я себя прекрасно как никогда. Имей это в виду. – Гай снова нежно поцеловал ее в губы. – Пойдем, нам следует появиться в доме прежде, чем слуги встревожатся всерьез. Ты же понимаешь, что они ждут, когда мы вернемся.

– Да, лучше будет, если мы поторопимся, – сказала Джоанна, приводя в порядок платье. – Диксон был в ужасном состоянии, когда уходил, а что подумал Билл, остается только догадываться.

– Я плачу Биллу и Диксону не за то, чтобы они думали, – ответил Гай и тут же получил шлепок по руке. – Это я немного подразнил тебя, извини, – сказал он с улыбкой. – Бог свидетель, я буду относиться к своим слугам как к самым любимым родственникам.

– Это больше, чем от вас требуется, лорд Гривз. У вас наметился значительный прогресс за весьма небольшое время, – ответила Джоанна. – Увидишь, что еще будет, когда на следующей неделе приедет Банч. Она в момент исправит в тебе то, что еще осталось исправить.

– Я догадывался, у кого ты научилась технике исправления, – сухо проворчал Гай. – Ну-ка, повернись. Ты вся в сене. – Он принялся стряхивать сухую траву с ее волос и платья. – Сомневаюсь, что кто-то может поверить в то, что мы с тобой кормили лошадей.

– Ради бога, Гай, неужели ты до сих пор не понял, что скрыть что-то от слуг просто невозможно? Они знают о твоей жизни больше, чем ты сам. Они же живут практически твоей жизнью и ради тебя.

– В таком случае, – сказал лорд, стряхивая остатки сена со своей рубашки, – сегодня они должны быть очень довольны собой и могут рассчитывать на еще большее блаженство в связи с приближающейся свадьбой.