Наш секрет - Ребекка Дан

«Да, я знаю».

Она была права, конечно. Дарси всегда была права.

– А дождь классный, – добавила она, чтобы я не забывал, что рядом сидит пятнадцатилетняя девочка.

Именно Дарси подала идею уехать. Конечно, как только Соня вышла из моего дома в ту ночь и, к сожалению, не сломала по дороге лодыжку, мне пришла в голову мысль немедленно свалить в тосканское поместье моей бабушки. Но я очень боялся предложить это Дарси, потому что такое решение бросило бы на нас тень, втоптало наши отношения в грязь. Одно дело переехать в Италию, когда ей исполнится шестнадцать, и совсем другое – прорываться через международные границы, когда она еще несовершеннолетняя. Со стороны это было бы похоже на то, что я принуждаю Дарси быть со мной.

Но я хорошо знал Соню, чтобы понимать, что у нас нет выбора. Она едва ли смогла бы удержать язык за зубами и не показать никому фотографии дольше сорока восьми часов. Судя по тому, что полицейские не ввалились в мою гостиную на следующее утро, она хотела дождаться понедельника, чтобы вызвать полицию прямо в школу, где на меня надели бы наручники перед родителями, сотрудниками и учениками, включая саму Соню и Дарси. Это был ее шанс показать, что она победила, и помахать ручкой на прощание, прежде чем меня увезут в полицейский участок и обвинят во всех смертных грехах.

Поэтому, когда Дарси осторожно предложила поехать на семейную виллу Нелл, затерянную в горах Пикос-де-Эуропа в Испании, я понял, что на самом деле ни ей, ни мне нет дела до ее аттестата. Такого облегчения я не испытывал с того дня, как мой отец не заметил, что я случайно подрочил в его крем для бритья.

Имея выбор, я бы, конечно, отправился в Италию. Но я понимал, что не видел родню уже очень долго и было бы довольно дерзко появиться у них на пороге под руку с девочкой-подростком и полицией на хвосте. К тому же нас, похоже, ждало готовое убежище в Испании. Дарси убедила меня, что Дэвисы не собираются туда до Рождества, а значит, поместье пустовало и само просилось, чтобы в нем поселились.

– Мне только нужно будет взять ключ, – возбужденно сообщила она.

Поначалу мне хотелось отвергнуть ее чудесный план.

– Но ты не можешь рассказать Нелл, куда мы поедем. Мы не можем рисковать.

– Нам и не придется, – возразила она. – Я знаю, где они держат ключ.

Я размышлял над этим добрых четырнадцать минут, меряя шагами гостиную, словно у меня сломался телевизор и оставалось гадать, кто выиграл кубок мира. В конце концов я согласился и разрешил ей сходить к Нелл и взять ключ. Она кивнула и улыбнулась. Дарси была само спокойствие, в то время как я нервничал и суетился, словно утка, за которой гонится собака.

Она вернулась час спустя, зажав в кулаке заветный ключ.

– Как прошло?

– Я сказала, что пришла извиниться. За нашу ссору.

– Так просто? – спросил я, потому что мне так не казалось.

– Ну, она заставила меня пообещать серьезно подумать о том, чтобы порвать с тобой.

Я удивленно посмотрел на Дарси.

Она ухмыльнулась.

– И я подумала. Серьезно подумала. – Сказав это, она положила ключ мне на ладонь. – Давайте поедем в Испанию, мистер Л.

То, что мы украли ключ от чужого поместья, чтобы вдвоем нарушать закон, меня немного напрягало, но я знал, что у нас нет времени, чтобы думать об этом.

– Ты знаешь, там есть винный погреб, – сообщила мне Дарси.

Она провела все прошлое лето в поместье вместе с семьей Дэвисов. Это придавало мне уверенности, что мы, по крайней мере, не едем на поиски выдуманной бревенчатой хижины, затерянной в глубине сказочного леса. И это несмотря на то, что накануне Дарси нарисовала карту местности, которая не была похожа не только на Европу, но вообще на планету Земля.

– Вино к ним попало вместе с виллой, – пояснила она, – но они не пьют алкоголь.

Как по мне, кучка трезвенников, сидящих на набитом вином погребе, была не лучше пенсионеров, чьи сбережения аккуратно упрятаны под матрас. В этом чувствовалось какое-то самодовольство, умиление от накопленных богатств. Если бы кто-то отнял у них все это, его даже можно было бы понять и простить. У меня было ощущение, что в жизни начинается период, когда слово «законопослушный» будет ассоциироваться со мной не более чем слово «трезвенник».

Дарси нашла в бардачке кассету группы «Teenage Fanclub» и теперь двигала коленями в такт музыке, пытаясь снять нервное напряжение. Ритмично стучащие по лобовому стеклу дождевые капли в сочетании с музыкой отвлекали меня от мыслей о нашей ситуации.

В данный момент я внимательно следил за тремя вещами – дорогой впереди (автомобили, полицейские заграждения, грузовики), объездами (полицейские засады) и зеркалом заднего вида (преследующие нас полицейские автомобили). Все это, как ни странно, помогло мне избавиться от напряжения прошлой ночи, когда я вскакивал с постели каждый раз, когда мимо коттеджа проезжала машина. Учитывая, что окна моей спальни выходили на довольно оживленную трассу, это происходило довольно часто, поэтому в конце концов я сдался и пошлепал в трусах в кухню, где занялся поглощением прошлогоднего рождественского подарка – дорогого виски, который я не трогал, потому что не люблю настолько крепкие напитки, и кубинских сигар, которые Кэти купила в аэропорту в Гаване. Почему бы и нет? Кто знает, когда я смогу вернуться сюда, если мне вообще было суждено снова попасть в Норфолк. И я определенно не хотел, чтобы на испанской таможне меня задержали, потому что я вез в своей спортивной сумке столько алкогольных и табачных продуктов. Я достал какую-то кассету с рождественской музыкой и так и сидел в темноте с сигарой в зубах и стаканом виски в руке, слушая группу «Wizzard» и радуясь, что Дарси не видит, каким жалким я могу быть, если меня прижать к стенке. Думаю, где-то в глубине души я тихо прощался со своим маленьким коттеджем, своей жизнью и, возможно, своей свободой.

Пока что нам везло и нас никто не пытался остановить, но я не мог заставить себя расслабиться, приберегая подобную роскошь для Испании. Пока мы не попали в поместье, избежав посещения местного полицейского участка, мне нужно было сосредоточиться на дороге.

Я повернул голову и несколько секунд смотрел на Дарси. Она уставилась в окно и подпевала, ужасно фальшивя. Еще у нее была новая стрижка. За это она могла сказать спасибо своему криворукому парню и паре тупых ножниц. Я чуть ли не плакал, когда стриг ее. Когда я закончил, Дарси собрала волосы и затолкала их в пакет, мимоходом заметив, что челка получилась немного неровной, словно ее каждый день подвергали подобным издевательствам. Опять-таки, мать Дарси была человеком, который однажды выпил стакан отбеливателя, потому что закончилась водка, поэтому неровная челка не могла вывести ее из равновесия.

Мне пришла в голову мысль сделать то же самое – возможно, побрить голову и впервые с шестнадцати лет полностью выбрить лицо, но что-то меня остановило. Не страх, а то, что, возможно, мне пригодится эта маскировка когда-нибудь в будущем.