Чужое счастье - Эйлин Гудж

Лохинвар. Баллада о несчастной любви. Марк улыбнулся, увидев в этом иронию судьбы, а затем его взгляд переместился на женщину, сидевшую на полу у ног Фейс. Она была где-то в два раза старше Фейс и весила в два раза больше, но сидела, словно покорный ребенок, опустив веки и раскрыв рот.

— Фейс, — тихо позвал Марк. Она подняла взгляд.

— Марк! — Ее лицо просияло, а затем так же быстро помрачнело. — Я не ждала тебя раньше обеда, — сказала она разрывающим сердце тоном.

Библиотека была самой уютной из общих комнат в «Тысяче дубов», с коврами, удобными стульями и рядами полок с книгами на любую тему; тем не менее, когда Марк шел через нее, его охватил ужас.

Он уже почти подошел к Фейс, когда чья-то рука схватила его за лодыжку. Марк взглянул вниз и увидел озорное круглое лицо больной, ухмыляющееся ему.

— Вы хотели, чтобы Фейс закончила вам читать? — спросил Марк, освобождая лодыжку из объятий женщины.

Она энергично закивала. Ее гладкие седые волосы свисали на одутловатые холмики плеч. Взглянув на Фейс, она потребовала детским голосом:

— Начинай сначала.

Фейс наклонилась, потрепала ее по волосам и добродушно рассмеялась — на какой-то момент она снова стала его женой: святая покровительница беспомощных.

— Не теперь, Айрис. Я тебе почитаю после групповых занятий, обещаю. А сейчас мне нужно побыть наедине с Марком. — Фейс теперь редко называла его своим мужем, и, хотя эта мысль доставляла ему боль, Марк предпочитал думать, что она это делала из солидарности с теми, у кого не было мужей или к кому никто не приходил.

Айрис поднялась на ноги, бормоча что-то себе под нос, и шаркающей походкой вышла из комнаты, одернув бесформенный халат. Фейс и Ролли обменялись взглядами, словно родители трудного ребенка, и это укололо Марка прямо в сердце, будто маленькая отравленная стрела. Затем Ролли подошла к нему и, похлопав его по плечу, сказала тихим голосом:

— Я буду снаружи в коридоре. Если я вам понадоблюсь, просто позовите меня.

И только когда они остались наедине, Фейс грациозно встала со своего места и подставила ему щеку для поцелуя. Она была одета в серый спортивный костюм, создававший впечатление, будто она только что вернулась с пробежки, — заблуждение, которое усиливал едва заметный блеск пота, покрывавший ее щеки и лоб. Маленькие завитки волос выбивались из ее светло-желтой косы; в лучах солнечного света они блестели, словно золотые нити.

— Ловко ты от нее избавилась, — сказал Марк.

Фейс улыбнулась:

— Айрис иногда бывает навязчивой.

Они устроились на диване, стоявшем напротив полок с пометкой «Р-Т», Марк на одном его конце, Фейс на другом, поджав под себя ноги. Он заметил темные круги у нее под глазами. Действительно ли ей лучше, как ему об этом сказал Берни? А еще она похудела. Ее здесь хорошо кормят?

— Твои родители передают тебе привет, — сказал Марк, — они всю неделю пытались дозвониться тебе. — Он очень осторожно подбирал слова, чтобы они не звучали как обвинение. Кроме того, родители Фейс привыкли к резким перепадам ее настроения. Иногда она целыми неделями отказывалась отвечать на звонки.

— Я была занята, — сказала Фейс, пожимая плечами.

— Они хотели, чтобы ты узнала первой, — Марк замешкался, но все-таки сказал: — Синди беременна.

— Ты шутишь? Это же здорово! — Фейс, казалось, искренне обрадовалась. Но даже несмотря на это Марк продолжал внимательно за ней наблюдать.

— Ребенок должен родиться в ноябре.

— Здорово! Я наконец-то стану тетей.

Он ожидал, что по этому поводу прозвучат какие-нибудь едкие замечания, но когда этого не произошло, он немного расслабился.

— Они очень взволнованы. Твоя мать уже опустошила свою кредитную карту, покупая детские вещи.

— Не сомневаюсь, — Фейс понимающе рассмеялась.

Вот она. Эта тень в ее глазах. Словно что-то промелькнуло на дне спокойного озера. Марк глубоко вдохнул, собираясь с силами для решительного шага.

— Они не знали, как ты это воспримешь.

Темнота поднялась на поверхность, медленно расползаясь по всему лицу Фейс. Марк ждал, слушая, как глухо стучит его сердце.

— Сколько можно возвращаться к этому? Господи, я так от всего этого устала! — Фейс подтянула коленки к груди и обхватила их руками.