Месть русалок - Шэна Эйби

В неярком, дрожащем свете свечей камни, украшавшие эфес кинжала, когда-то принадлежащего Элейн Уорвик, казалось, светились своим собственным светом.

Кайла взглянула на острый клинок, спокойно лежащий на ее ладонях. Затем перевела взгляд на Роланда, потом на Элисию.

– Давай, – сказала девочка, положив локти на письменный стол Роланда.

Марла чуть двинулась от нетерпения в глубине кабинета. Сина и Харрик стояли рядом с ней, затаив дыхание. Мэдок, растолкав всех, поставил масляную лампу возле Кайлы на стол.

– Так-то лучше, – сказал он.

Роланд пристально посмотрел на нее, мысленно предлагая закончить наконец это дело. Все ждали с нетерпением. Она наклонила голову, чуть улыбнулась, а затем покачала головой.

Рукоятка была сделана из золота и инкрустирована камнями. Но когда она поднесла кинжал ближе к огню, то обнаружила тонкую, едва видимую металлическую защелку под рукояткой, у основания холодного стального клинка. Она нажала на нее ногтем, но он оказался слишком коротким, чтобы сдвинуть ее в сторону.

Роланд протянул ей свой кинжал рукояткой вперед.

Она взяла его и, направив кончик смертоносного лезвия на замочек, чуть сильнее нажала. Замочек сдвинулся с тихим щелчком. И тогда рукоятка отделилась от лезвия и распалась на две полые внутри части.

Как часто она брала в руки этот кинжал, думала между тем Кайла. Как часто она видела, как мать пристегивает этот кинжал к своему поясу, но никогда не пользуется им. Она всегда удивлялась, отчего мать носит его всегда при себе? Этот кинжал казался не слишком подходящей вещью для той изысканной, утонченной и весьма мирной леди, какой она всегда была.

Стальной клинок был очень острым, как и говорила в свое время Элисия. Но сейчас ее интересовала только рукоятка.

Внутри полой емкости что-то лежало. Это был лист пергамента, очень тонкий, туго свернутый в трубочку. Края его пострадали от морской воды, которая проникла в еле заметную щель. Когда Кайла вытащила документ и развернула его на столе, все в комнате придвинулись ближе, чтобы рассмотреть необычную находку.

– Этот документ доказывает невиновность моего отца, – тихо сказала Кайла, нарушив напряженную тишину. – Значит, он все-таки существовал. И он был со мной все это время!

– Но ведь ты не могла об этом знать, – мягко сказал Роланд.

– Да, не могла, – согласилась Кайла и печально уставилась на листок пергамента.

Марла, стоящая слева от нее, только тихо вздохнула, прочитав то, что там было написано.

– Невероятно. Кто же мог задолжать такую невероятную сумму? И кто мог ее одолжить?

– Отчаянный игрок и… кузен короля, – ответил Роланд. – Крэкстон проиграл Глоширу все свое состояние и даже родовое поместье. Он опозорил свое родовое имя, но не собирался платить. Глошир требовал платы, и Крэкстон запаниковал.

– Он уничтожил всю мою семью, – сказала с горечью Кайла. – За что? Всего лишь за этот ничтожный клочок пергамента, за удовольствие ставить на кон все свое состояние. А расплачиваться за это пришлось другим: моей бедной матери, моему отцу, моему ни в чем не повинному брату…

Роланд положил руки ей на плечи. Элисия тоже подошла ближе и, взяв ее за руку, прижалась к ней щекой.

– Не всю твою семью, – тихо сказала девочка.

Смотритель быстро выздоравливал. Марла промыла и перевязала его рану, сообщив, что парню очень повезло, так как клинок не задел легкое. Кайла приходила вместе с Роландом поблагодарить молодого человека за свое спасение и обнаружила его в окружении дружной большой семьи, состоящей только из одних женщин: жены, матери и трех сестер. Он смущался и краснел, выслушивая слова благодарности, а когда его женщины принялись рассказывать графине о других его подвигах, восхваляя доблесть и отвагу, парень и вовсе смутился, бросив отчаянный взгляд на своего командира.

Глен погиб, разбившись о скалы. Как это часто случалось, его тело вынесло на берег во время прилива, изломанное и обезображенное. Кайла не смогла найти в своей душе сожалений по поводу бесславной кончины своих врагов.

Когда было найдено изуродованное тело Крэкстона, все, что она смогла, это немного притушить в своей душе яростную ненависть к этому человеку. Впрочем, она надеялась, что со временем сможет очистить свою душу и от этого разрушающего чувства.

– Это только справедливо, – сказал ей тогда Роланд, – что Крэкстон погиб, когда пытался убить тебя.

– Справедливо, – эхом отозвалась Кайла, а сама подумала о странных голосах, которые слышала тогда в прибое, когда погибал Глен, и позже, на башне, перед смертью Крэкстона.

Крэкстон отнял у нее все, и единственное, чего не успел, – это отнять жизнь. Но теперь, глядя на кольцо окружавших ее дорогих лиц, она думала о том, что обрела новую семью, что эти люди приняли ее, полюбили, и она уже никогда не будет одинока. Все вопросы, которые мучили ее на протяжении последних месяцев, получили ответы. Она повзрослела, избавилась от ненависти и чувства мести, обрела, пусть и не самым обычным путем, любимого мужа, вместе с ним – целую семью и еще такой восхитительный дом и целый остров в придачу! Поистине, это самый великолепный дар, о котором только может мечтать женщина.

Она понимала, что в глубине ее души всегда будет жить печаль о прежней утерянной жизни, о ее любимых родителях, о милом брате, умершем так рано и бессмысленно. Но Кайла знала, что теперь она может смело, с легким сердцем смотреть в будущее.

А главное – она знала, что у нее есть это будущее. И за это чудо она была бесконечно благодарна судьбе.

Пергамент в ее руках был тонким и потрепанным. Он выглядел каким-то ничтожным по сравнению с тем, какую цену за него пришлось заплатить.

– Отдай его Генри, – сказал она Роланду. – Пусть это докажет ему, что я была права, отстаивая невиновность своего отца.

Роланд нагнулся чуть ниже и нежно коснулся ее щеки губами, а затем поднял голову, и на его губах появилась озорная усмешка.

– Мы сделаем это вместе, – сказал он.