Безрассудный - Элси Сильвер

Его руки сжимают верх моих носков, пока он смотрит на мою сущность, глаза горят.

— А как насчет носков? — глупо спрашиваю я.

— Оставь носки. Мне нравятся носки. Теперь трогай себя. Покажи мне, как ты это делаешь. — Он толкает меня дальше по кровати, пока не смотрит вниз на мое распластанное тело.

— Блядь, — бормочу я, беря одну трясущуюся руку и проводя ею по себе.

Я уже мокрая, хотя обычно нет.

Он ничего не говорит, просто раздвигает мои бедра и смотрит, как мой указательный палец скользит по моим внутренним губам. Я зажмуриваюсь, стараясь не думать, как я, должно быть, выгляжу для него.

— Ты чертовски красива, ты знаешь это? — Его голос теперь резкий, грубый.

Я добавляю свой средний палец, рассеянно потирая, но мне нужны его руки. Не мои собственные.

Мои собственные нервные и невдохновленные. Его грубые и искусные.

— Ты действительно так себя трогаешь?

Я открываю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Я... Я имею в виду, да? Я не делаю этого часто. Я занята, и это никогда не кажется мне хорошим использованием моего времени. И это просто никогда... не делает этого для меня.

Он стонет и падает на колени.

— Тебе хорошо — это лучшее использование моего времени. Вставь палец. Давай посмотрим.

Я стону и делаю, как он говорит, сгибая палец в себе. Просто зная, что он наблюдает, все становится по-другому — как-то лучше.

Я скользкая, и все, что я делаю, это вытягиваю больше влаги с каждым медленным толчком.

— Как это?

Мои соски болят, и я едва могу дышать, но это...

— Недостаточно, — честно бормочу я.

Одна рука убирается с моего бедра, и он слегка наклоняется, все еще возвышаясь надо мной.

Я втягиваю воздух, когда чувствую, как его палец присоединяется к моему.

— Ладно, давай попробуем вместе.

Я даже не пытаюсь говорить. Нет смысла. Все мои слова исчезают, когда его толстый палец скользит под мой. Наши руки соприкасаются, когда он работает надо мной.

После нескольких нежных толчков он добавляет второй палец. Моя спина выгибается на кровати в безмолвной мольбе о большем.

Я хочу больше, больше, больше.

— Лучше? Этого уже достаточно?

— Да.

Он стонет, когда я сжимаюсь вокруг нас.

— Используй эту свободную руку. Посмотрим, как ты играешь со своими сиськами, пока я играю с твоей киской.

— О, боже. — Я сказала этому мужчине, что не кончаю, но он может заставить меня лгать.

Потому что, лаская свою грудь и перекатывая сосок между указательным и большим пальцами, я извиваюсь на кровати.

— Знаешь, что я думаю, Уинтер?

Мои глаза стекленеют, когда я смотрю на темного, опасного мужчину надо мной. Я качаю головой.

— Я наблюдаю за тобой. Наблюдаю, как выгибается твоя спина, пока твои соски твердеют, чувствую, как ты портишь мою руку, даже не начав толком. — Он ухмыляется, опуская взгляд туда, где мы оба все еще зажаты между моих ног. — Я думаю, единственная причина, по которой ты не кончаешь, это то, что ты трахаешься с мужчиной, который не знает, что тебе нужно. С мужчиной, который ленив в постели. Который не знает, как заботиться о тебе. Но это нормально, потому что я покажу тебе, каково это сегодня вечером.

Я киваю, продолжая работать над своей грудью, наблюдая, как Тео опускается на колени в конце кровати.

— Теперь убери свои пальцы с моего пути. Я голоден.

— Все в порядке, тебе не нужно, — говорю я, хватая его за волосы, пытаясь поднять его обратно.

— Да, но я хочу, — вот все, что он говорит.

Затем его губы оказываются на моих губах, и я переживаю внетелесный опыт.

Роб никогда, никогда не делал этого для меня. И у меня никогда не было желания просить его об этом. Даже если бы я это сделала, я уверена, что это не было бы так.

Как будто меня поглощают. Как будто он не может насытиться.

Зубы Тео царапают мой клитор, и я подпрыгиваю на кровати, зрение затуманивается.

— Блядь!

Он вставляет палец, чтобы работать языком, и я извиваюсь, скулящая масса конечностей.

— Тео. Я... о боже мой. Блядь. Это... — Я не могу связать связное предложение. Единственное, о чем я продолжаю просить, это: «Еще».

А когда он добавляет второй палец, присасываясь ртом к моему клитору, когда он грубо пронзает меня, я получаю больше.

Больше, чем я когда-либо получала.

В течение нескольких минут я получаю оргазм от рук самого бесящего и настойчивого мужчины, которого я когда-либо встречала.

И ни одна часть меня об этом не жалеет.

На самом деле, я хочу большего.

Глава 37

Тео

В ту ночь... .

Она ничего не говорит, когда кончает, но ее ноги трясутся у меня на плечах. Ее киска пульсирует на моих пальцах, и она закрывает лицо руками, словно не может поверить в то, что только что произошло.

— Тяжело видеть, как ты кричишь мое имя, когда так закрываешь лицо, Тинк. — Ее голова качается, и я слышу тихий смех, когда отстраняюсь от ее тела, наблюдая, как ее грудь вздымается, а ее темные соски торчат вверх. Я расстегиваю ремень, прежде чем она даже выходит из укрытия. — Полагаю, это значит, что мне придется заставить тебя кончить снова.

Это заставляет ее руки опуститься.

— Снова?

Мои брови опускаются, словно я не впечатлен ее удивлением.

— И снова. И снова. Пока ты не сможешь двигаться.

— Я уже чувствую, что не могу двигаться. — Ее руки падают рядом с ней, и она смотрит в потолок.

— Тебе придется, потому что я еще не закончил. — С этими словами я хватаю ее лодыжки и тяну ее к краю кровати, так что ее ноги раздвинуты, пока я стою между ними. Я снимаю с себя одежду. Рубашка, джинсы, носки, боксеры. Все исчезло.

Осталось только потрясенное, возбужденное выражение на обычно чопорном лице Уинтер.

— Наслаждаешься видом?

Она сглатывает, колонна ее горла подпрыгивает.

— Да. Ты...

Я киваю головой, любопытствуя, куда она клонит.

Ее рука тянется вверх, и дрожащие пальцы нежно скользят по моему животу, обводя мой пресс, отслеживая V-образную линию, которая спускается к моему паху.

— Глупо, горячо. Какого черта?

Я сжимаю губы, не желая сейчас смеяться. Не потому, что это смешно, а потому, что она наконец-то сказала что-то нефильтрованное.

Мой член уже твердый от траха ее пальцами. Но я качаю его несколько раз. Мне нравится, как ее глаза ловят движение.

— Открой