Темный покровитель - М. Джеймс

К тому времени как я выхожу из душа и переодеваюсь, Сальваторе все еще не вернулся. Удивительно, но я чувствую беспокойство, и в нерешительности тянусь к телефону. Он никогда не просил меня не писать и не звонить ему, но я не могу не задаться вопросом, как он отнесется к тому, что я буду его проверять. И все же странно, что на улице темно, осталось всего несколько минут до того, как персонал начнет приносить ужин, а его все еще нет.

Резко выдохнув, я выхожу на палубу, опускаюсь в один из шезлонгов и быстро набираю сообщение.

Привет. Я не пытаюсь придираться, но ты еще не вернулся, и я немного волнуюсь. У тебя все в порядке?

Ответа не последовало. Проходят минуты, и я хмурюсь, размышляя, не стоит ли мне позвать Винса и попросить его связаться с охраной Сальваторе. Я никогда не задумывалась о том, что мне делать в таком случае. Но как раз в тот момент, когда я собираюсь встать, раздается звонок моего телефона.

Я удивлен, что ты беспокоишься обо мне. Меня просто ненадолго задержали. Я скоро вернусь.

Я поджимаю губы и смотрю на сообщение. Я почти слышу сарказм в голосе Сальваторе, когда он говорит это, и это более чем раздражает. Но прежде, чем я успеваю поддаться порыву сказать что-нибудь в ответ, дверь открывается, и один из сотрудников начинает разносить ужин.

— Мистер Морелли опаздывает, — быстро говорю я ей, пока она ставит ведерко со льдом для вина и ставит на стол стеклянное блюдо с коктейлем из креветок. — Если вы можете придержать что-нибудь горячее, он скоро будет.

— Конечно, миссис Морелли. — Женщина улыбается мне, а затем поспешно выходит. Я вздрагиваю, вставая, чтобы подойти к столу. Слышать, что меня называют миссис Морелли, всегда странно. Мне это не нравится. Но с другой стороны, мне вообще мало что нравилось в моем положении со дня свадьбы.

Проходит еще пятнадцать минут, прежде чем я вижу тень Сальваторе, движущуюся по спальне. Я уже допила бокал вина и откусила половину коктейля из креветок. Я вижу его приподнятую бровь, когда он выходит на палубу и видит уничтоженную закуску.

— Что? — Спрашиваю я, защищаясь. — Ты ничего не говорил о том, что нужно подождать с едой.

— Я бы никогда не стал, — уверяет он, его тон забавен. Он подходит ко мне, садится и тут же тянется за бутылкой вина. — Далеко не всегда я могу отказать своей жене в еде, если она голодна.

— Ну, по крайней мере, в этом ты мне не откажешь. — Слова прозвучали резко и язвительно, прежде чем я успела подумать о них дважды, и, судя по тому, как Сальваторе приостановился с бутылкой вина на полпути к своему бокалу, они ранят сильнее, чем я предполагала.

Он медленно выдыхает, наливает себе полный бокал охлажденного белого вина, затем ставит его обратно в ведро и бросает взгляд в сторону двери. Он ничего не говорит, пока женщина, принесшая наши салаты, не отдает их и не уходит, а затем переводит свой усталый взгляд на меня.

— Я знаю, что ссориться со мной — твое любимое занятие, Джиа. — В его голосе слышится усталость, и я чувствую еще один неожиданный проблеск беспокойства. — Но не могли бы мы сделать перерыв на одну ночь? У меня нет сил бороться с тобой сегодня.

Мне все равно, что у него происходит, говорю я себе, но в который раз не могу убедить себя в том, что это чистая правда. Глядя на его слегка осунувшееся выражение лица и усталые глаза, мне хочется узнать, что его беспокоит.

— Хорошо, — говорю я и он не упускает возможности слегка приподнять одну бровь, как будто удивлен, что я сдалась. — Что-то случилось?

Сальваторе медленно вдыхает, делая паузу, и смотрит на меня почти настороженно, словно решая, стоит ли обсуждать это со мной.

— На особняк было совершено нападение, — наконец говорит он. — Думаю, это была проверка, чтобы узнать, какова наша защита. И, возможно, чтобы узнать, были ли мы с тобой там. — Игорь по-прежнему отказывается говорить со мной, но я все еще пытаюсь наладить с ним общение, особенно после этого.

— Ты не хочешь просто отомстить? — Я нахмурилась. — Разве не так ты обычно реагируешь?

— В прошлом, возможно, да. — Сальваторе делает еще один глоток вина, явно не проявляя интереса к еде. Я вдруг обнаруживаю, что тоже беспокоюсь об этом. — В подобной ситуации я бы призвал твоего отца к более решительным действиям. Но мне хочется договориться о более мирном решении в надежде на то, что твой отец все же добьется чего-то из того, что задумал. — Он настороженно смотрит на меня. — Я все еще хотел бы достичь мира, ради которого он работал, и выполнить его пожелания. Только не подвергая тебя при этом опасности.

Я колеблюсь, неуверенно глядя на него. Я слышу напряжение в его голосе, вижу напряжение в его выражении лица, в том, как он держит себя. Он не похож на человека в отпуске. Он похож на человека, который перегружен.

— Может быть, тебе стоит немного расслабиться, пока мы здесь, — рискнула я, ковыряясь в своем салате. — В конце концов, это должен быть наш медовый месяц. Может, сделать небольшой перерыв…

Сальваторе издал резкий, возмущенный вздох.

— Как ты предлагаешь мне это сделать, когда опасность так неотвратима? Когда люди, которых я оставил в Нью-Йорке, люди, которые работают на меня, на мафию, на нашу семью, теперь в опасности из-за Братвы? Когда мне нужно подумать, будет ли Игорь пытаться найти нас, узнав, что мы уехали? Или подумать о том, как долго нам нужно оставаться и как попытаться договориться до нашего возвращения, чтобы я не вернул тебя обратно в ту же опасность?

Он качает головой.

— Ничего из этого не нужно перекладывать на тебя, Джиа. Моя обязанность — защищать тебя, а не обременять своими заботами и тревогами. Но раз уж ты спрашиваешь… Думаю, ты не понимаешь, какое давление на меня оказывается, чтобы убедиться, что не только ты, но и бесчисленные другие защищены настолько, насколько я могу. Ответственность за то, что так много людей полагаются на меня, за их работу, за их будущее, за их безопасность. Люди, которые работают на меня, знают об опасности для себя и своих семей, но они доверяют мне