Снова мечтай - Мона Кастен

У меня пропал дар речи. На мгновение стало очень трудно формулировать мысли.

– Судя по всему, они уже значительно продвинулись, да?

– Точно. Твой агент с тобой еще не связывался?

Я снова уткнулась взглядом в стеклянный столик и провела пальцем по его краю. Потом сглотнула ком в горле и подумала о прошлой ночи. О словах Блейка. О надежде, которая у меня проснулась.

– Я… у меня больше нет агента, Сэм. В Лос-Анджелесе все плохо складывалось, и в конце концов агентство от меня отказалось.

– Черт, почему ты ничего не сказала? – Когда я не ответила, он негромко продолжил: – Я вернусь только вместе с тобой. Это не обсуждается. Ты не против, если я расскажу об этому своему агенту? Готов поспорить, она захочет тебя представлять.

Я зажмурилась. А когда открыла глаза, посмотрела на Блейка, который опять уронил трубку. С мрачным выражением лица он поднял ее с пола и споткнулся. Тренер помог ему еще раз принять правильную позу. Затем он сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем вновь разместить груз у себя на плечах.

Еще ничего не кончено, – прошептал предательский голосок у меня в подсознании.

– Это… это правда будет очень здорово, – произнесла я, стараясь звучать как можно спокойнее.

– Тогда я дам ей твои контактные данные, если все нормально, да?

Я согласилась.

Сэм пообещал позвонить мне еще раз, как только больше узнает о возможном воскрешении сериала, и вскоре после этого завершил разговор.

Откинувшись на спинку стула, я мысленно прокрутила разговор с самого начала.

Фанаты действительно сотворили нечто грандиозное.

Похоже, сразу несколько каналов заинтересовались вторым сезоном «Дикой розы».

Со мной, может быть, свяжется агент Сэма.

Я поверить не могла, что все это произошло в течение нескольких последних дней. И еще меньше мне верилось в то, что при мысли об этом шансе в животе запорхали тысячи бабочек, а не возник леденящий холод, который обычно всегда охватывает, когда я вспоминаю о Лос-Анджелесе. И я точно знала, кого должна за это поблагодарить.

Подняв голову, я взглянула на Блейка. Труба в очередной раз упала у него со спины, и он громко выругался. Потер обеими руками лицо и обменялся парой слов с тренером. Потом покачал головой и отвернулся. Его торс выглядел скованным, мускулы напряглись до предела. Не сводя с него взгляда, я сложила все свои вещи в сумку, взяла ее и пересекла зал.

Его тренер подошел ко мне с виноватой улыбкой:

– Сегодня у него плохой день.

– С его коленом все в порядке? – спросила я и оглянулась на Блейка, который стоял чуть дальше у меня за спиной и вытирал лицо полотенцем.

– Отек сошел, это очень хорошо. К сожалению, это длится чуть дольше, чем ему бы хотелось. Но это вполне нормально.

Я вспомнила про разговор с Блейком на эту тему. Про то, как на него особенно сильно давили сравнения с другими спортсменами.

– Могу я чем-то помочь?

Он задумчиво посмотрел на меня:

– Поощрение и поддержка – это всегда хорошо.

– С этим я справлюсь, – оптимистично заявила я и решила мотивировать Блейка так же, как он вчера делал это для меня.

– Отлично, – ответил тренер и бросил взгляд на свои наручные часы. – Устроим небольшой перерыв, а потом приступим к следующему упражнению. Пока можешь поболтать с ним. Каждый раз, когда ты здесь, у него, похоже, случается прилив энергии.

Он так многозначительно это произнес, что я почувствовала, как у меня вверх по шее поднимается волна тепла. Затем он коротко кивнул и скрылся из поля моего зрения в дальнем конце зала.

Я повернулась и направилась к Блейку. Тот сел на мат и подтянул к себе обе ноги, руки свободно болтались между ними. Я опустилась около него.

– У тебя классно получается.

Он хмыкнул. Все его тело до сих пор казалось напряженным.

– Это нормально, что тебе требуется время, чтобы восстановиться, – продолжила я.

Блейк без единого слова взял бутылку и сделал глоток.

– Во время тренировки ты выглядишь дико сексуально. Иногда мне хочется стать перекладиной, на которой ты подтягиваешься.

Он резко подавился. Я похлопала его по спине, пока он кашлял. Качая головой, Блейк покосился на меня. На лице у него появился намек на улыбку.

– Перекладиной, на которой я делаю отжимания? Серьезно?

Я кивнула:

– Да. Или любыми другими предметами, которые ты берешь в руки.

Его улыбка становилась все шире и шире, пока не превратилась в грязную ухмылочку. Я ответила на нее. После этого взгляд Блейка опять переместился на лежащую на полу трубу, и на его лицо вернулось серьезное выражение. Нахмурившись, он посмотрел на свои ладони, покрутил туда-сюда бутылку.

Я осторожно протянула руку и смахнула пропитавшуюся потом прядь волос, которая упала ему на лоб.

– Я в тебя верю.

Он опять взглянул на меня. В его взгляде отражалось отчаяние и в то же время недоверие, как будто с тем, что я сказала, сам он никак не мог согласиться. Но я знала, что случались и другие дни. Дни, когда он буквально источал уверенность в себе и словно готов был покорить мир на одном дыхании. Мне нужно всего лишь помочь ему возвратиться к той версии Блейка. Так же, как он вчера помог мне вернуть немного веры в себя.

– Я в тебя верю, – твердо повторила я.

Он закрыл глаза, пока я продолжала гладить его по волосам. Прижался головой к моей ладони. Только когда закончился перерыв и вернулся тренер, я быстро убрала руку.

Блейк распахнул глаза. Я увидела в них мучительный блеск.

– Спасибо, – прошептал он.

– Всегда пожалуйста, – так же тихо откликнулась я.

Потом мы встали. Я ушла обратно на свое место и наблюдала за тем, как Блейк с новой решимостью взялся за следующее упражнение.

После того как мы вернулись домой, друзья Блейка забросали его сообщениями. Как выяснилось, сегодня вечером намечалась вечеринка в «Хиллхаусе», на которой обязательно требовалось его присутствие. И он хотел, чтобы я тоже пошла.

Это первый раз, когда он приглашал меня провести время с ним и его друзьями, и пока я собиралась, тело буквально переполняло волнение. Я надела синее платье, в котором ходила на ужин с родителями, и потратила очень много времени на макияж и прическу. Мне хотелось, чтобы вечер прошел идеально.

– Может, ты уже свалишь оттуда? – раздался из коридора раздраженный голос Кэма, прежде чем он заколотил раскрытой ладонью по двери в ванную комнату. – Мне надо отлить.