До тебя - Пенелопа Дуглас

Тэйт мужественно воспринимала все это, пока не прочитала комментарии к видео на одном из сайтов. Некоторые из них были жестокими. Некоторые – извращенными. Но абсолютно все – омерзительными.

Она уже была готова спалить весь Интернет, поэтому в конце концов я убедил ее оставить это дело, сказав, что с остальным разберусь сам. На самом деле я попросил Джекса. Он гораздо лучше разбирался во всей этой фигне. И я знал, что брат справится быстрее.

Родители Пайпер узнали об истории с видео и о роли своей дочери во всем этом. Они забрали ее из школы до конца года. Ей предстояло до самого выпуска оставаться на домашнем обучении.

С Нэйтом другое дело. После того эпизода в коридоре на прошлой неделе он так и не появился, поэтому я отложил этот вопрос на будущее.

В конце концов он нарисуется и узнает, что я ему и близко ничего не простил.

Сложнее всего оказалось наладить контакт с отцом Тэйт. Он поддерживал наши новые отношения, но, по его мнению, мы должны были «притормозить, я сказал».

В прошлые выходные мы с ним отвезли Тэйт в Чикаго, где купили ей ту самую G8, на которую она любовалась в Интернете. Джеймс был не в восторге оттого, что пришлось потратить столько денег на машину для дочери, но он хотел, чтобы она улыбалась. Чтобы не сидела без дела. Сосредоточилась на другом проекте.

Кто-то может счесть его терапевтическую методику бегством от проблем, но на самом деле это не так. Работа над разбитой «Шевроле Нова», которой он обеспечил меня в прошлом году, стала для меня способом отвлечься от мыслей. Благодаря ей у меня появились пространство, перспективы, будущее.

И эта тактика уже благотворно влияла на Тэйт. Мне даже не верилось, что она так быстро оправилась после истории с видео.

– Что это? – Тэйт с любопытством посмотрела на коробочку, которую я вложил ей в руки.

Я сидел на коленях у нее на кровати.

– Открой.

Тэйт уже легла спать, когда я украдкой пробрался к ней в комнату по дереву – под дождем.

До этого я успел сгонять в торговый центр, о котором мне рассказывал Мэдок, взяв с собой Джекса. Я был не из тех, кто ходит по магазинам, но смирился с этим и обратился к брату за советом.

Мне хотелось подарить Тэйт нечто особенное.

Открыв коробочку, она достала браслет с подвесками. Ее глаза засияли – в них читалось удивление и легкое замешательство.

Я наблюдал за тем, как она рассматривает четыре подвески: ключ, монету, мобильный телефон и сердце.

Вид у меня был самый невозмутимый – мне все еще было неловко показывать кому-то свою слабость. Показывать, как я надеялся, что эта девушка сочтет меня достойным ее.

Через несколько секунд ее глаза расширились – она догадалась.

– Мои спасательные средства! – выпалила Тэйт с улыбкой, и я облегченно выдохнул.

До недавнего времени я не знал, что в прошлом у Тэйт была особая тактика выживания при столкновениях со мной. Определенный набор вещей, который она всегда держала при себе, приходя на вечеринки или другие мероприятия в старших классах школы.

Спасательные средства, которыми она пользовалась, чтобы сбежать от меня при необходимости. Деньги, телефон и ключи от машины.

– Ага. – Я провел рукой по волосам, и капли дождя упали мне на лицо. – Когда по дороге в Чикаго ты рассказала, как раньше всегда готовила пути отступления, если тебе приходилось со мной сталкиваться, мне захотелось, чтобы ты перестала видеть меня в таком свете.

– Я не… – Тэйт покачала головой.

– Знаю, – перебил я. – Только все равно хочу пообещать, что больше никогда не потеряю твоего доверия. Я хочу стать одним из твоих спасательных средств, Тэйт. Хочу быть тебе нужным. Поэтому… – Я указал на браслет. – Здесь это сердце. Оно мое. Как твое спасательное средство. Джекс помог мне его выбрать.

Мне нужно было просто купить ей браслетик с сердцем. И все. С гребаным сердцем. Это все, что ей понадобится. Теперь я буду защищать ее. Теперь я буду тем, к кому она обратится – если Тэйт вообще понадобится к кому-то обратиться, – за помощью и поддержкой.

– Как дела у твоего брата? – Этим вопросом она вернула меня в действительность.

– Неплохо. Тусуется у нас. Мама работает с адвокатом, чтобы получить право опеки. Он хочет с тобой познакомиться.

И это была правда. Цитирую Джекса: «Я хочу познакомиться с девчонкой, из-за которой ты стал таким занудой».

Маленький засранец.

– С удовольствием, – ответила Тэйт мягко. Мое сердце переполнилось эмоциями, когда я увидел, как она перебирает браслет, рассматривая его сияющими глазами.

– Наденешь? – попросила она, и я решил не обращать внимания на слезинку, сбежавшую по ее щеке. Надеялся, что это слезы счастья. И вдруг я понял, что не могу дождаться, пока ее отец наконец смягчит правила, и нам будет разрешено проводить вместе больше времени. Черт возьми, мне необходимо к ней прикоснуться.

И как можно скорее.

Нам уже было по восемнадцать, но мы оба уважали ее отца. А по его мнению – и, вероятно, по мнению большинства отцов – в восемнадцать слишком рано заниматься тем, чем я хотел с ней заняться.

Тем, чем я с ней уже занимался.

Я надел браслет Тэйт на запястье и застегнул замочек, а потом перетянул ее к себе на колени.

О боже.

Она оседлала меня и, обхватив руками за шею, стала ерзать на мне. На мгновение я закрыл глаза.

Столько времени прошло.

Ладно, всего неделя, но все же.

Когда ты познал вкус того единственного, что способно наполнить тебя до краев, невозможно не желать еще.

Еще и еще.

Тэйт склонилась над моим лицом, ее мягкие, нежные губы прильнули к моим, и я сжал ее бедра. Я знал, что не смогу остаться, но и останавливаться тоже не хотел.

– Джаред, – произнес низкий мужской голос, в котором звучало предупреждение, и мы оба вскинули головы, посмотрев на дверь.

Черт. Папа Тэйт.

Я со вздохом покачал головой.

– Тебе пора домой, – скомандовал он через закрытую дверь. – Мы увидимся завтра за ужином.

Чудесно.

Мое тело изнывало, но что я мог ему сказать?

Эй, мне нужно побыть с вашей дочерью еще примерно часа три, ну или до тех пор, пока она не вырубится от изнеможения? Или, если вы не возражаете, я останусь здесь на всю ночь, потому что сладко сплю я только тогда, когда она утыкается лицом мне в шею?

Ага, это прокатит.

– Да, сэр, – ответил я вслух.

Тэйт вся тряслась от беззвучного смеха. Я повернулся к ней.

– Похоже, мне пора уходить.