Десерт для герцога - Наталья Шнейдер

Какое-то время, показавшееся мне бесконечным, ничего не происходило, а потом вспыхнул свет и мою кожу щекотнуло горячее дыхание.

– Просыпайся, – прошептал Альбин.

Я зажмурилась изо всех сил и замотала головой. Раздался смешок.

– Я и забыл. Спящую красавицу следует будить не так.

Его губы коснулись моих так нежно и осторожно, словно он в самом деле будил меня поцелуем, словно не был уверен, что я не останусь безучастной. И я прежде разума потянулась к нему, отвечая, не торопясь открывать глаза.

– Пойдем? – спросил Альбин, наконец оторвавшись от меня.

– Куда? – Я села, приглаживая волосы.

– Увидишь.

От хрипловатых ноток в его голосе по коже пробежали мурашки. Альбин протянул руку, словно ничего не заметив.

– Пойдем? – повторил он.

Я помедлила – наверное, еще не поздно было отказаться. Сделать вид, будто не поняла намека, вспомнить, что я приличная девушка, а не какая-то там! И все же, пропади оно все пропадом, я не хотела отказываться! Может быть, я об этом пожалею – да наверняка пожалею, но…

Я хотела быть с Альбином. Таять в его объятьях, терять голову от поцелуев, узнать, наконец, каково это – когда двое становятся одним. Хотела – замирая одновременно от страха и от сладкого предвкушения.

И я вложила дрожащие пальцы в его ладонь, поднявшись на ноги. Альбин улыбнулся мне, и было в этой улыбке что-то такое, что меня снова обдало жаром с головы до ног.

Я позволила Альбину вывести себя из комнаты – тихонько затворилась дверь, и засов едва слышно прошуршал, возвращаясь на место. Так же затворилась и дверь трактира.

Ночная прохлада обволокла меня, заставив задрожать – или это была дрожь ожидания? В тот же миг на плечи опустился плащ.

– Вот так, – обнял меня Альбин. – Не мерзни. И не бойся.

«Я не боюсь»! – хотела было сказать я, но дыхание перехватило, и я просто позволила вести себя прочь от трактира, мимо конюшни, дальше на мыс, откуда ветерок нес шепот моря.

На какой-то миг ночь, казалось, сгустилась вокруг нас, став вовсе непроглядной, а потом тьма рассеялась, и я ахнула. За темной пеленой обнаружилась… нет, палаткой это сооружение, пожалуй, назвать было нельзя. Шатер, сшитый из белых и алых полос, в котором не только я, но и Альбин мог стоять в полный рост. По ткани змеилась вышивка золотом, мягко светилась, разгоняя тьму. А вокруг шатра мерцали диковинные растения, сотканные из света. Приглядевшись, я поняла, что золотая вышивка на ткани – вовсе не вышивка, а все то же волшебное сияние, что создало травы и цветущие кусты.

– Какая красота! – восхитилась я.– Это ты сам все сотворил?

– Сам.

– Да ты настоящий художник!

Альбин, улыбнувшись, покачал головой, но было видно, что мой искренний восторг ему польстил. А я разглядывала цветы – похожие и непохожие на настоящие. С чашечки, напоминающей мак, вспорхнула бабочка, устремившись ко мне. Я протянула ладонь, и бабочка устроилась на ней. Прикосновения я, конечно, не ощутила. Раскрыв и закрыв крылышки несколько раз, бабочка упорхнула, растворилась в темноте золотистой искрой. Альбин тихонько потянул меня за руку, откинул полог шатра, пропуская вперед.

Изнутри стены были украшены теми же узорами, льющими ровное золотистое свечение. Пол был застелен чем-то похожим на гобелен, тут и там лежали подушки, у одной стены на кованой узорной подставке алела углями жаровня.

Альбин снял с моих плеч плащ, снова потянул за руку.

– Здесь тепло. Садись. – Он помог мне опуститься на подушку, подгреб еще несколько поближе.

– Устраивайся.

Я села, подобрав под себя ноги. Альбин опустился рядом, и я замерла, боясь шелохнуться. Обхватила руками плечи – жаровня наверняка здорово нагрела воздух, но меня потряхивало, как перед экзаменом. Эта нелепая мысль развеселила, и дрожь ослабла, но не прошла совсем.

– Хочешь, я подогрею вина со специями? – спросил Альбин, устраиваясь на подушке напротив. – Торопиться некуда.

– Не хочу, – помотала я головой. Попыталась объяснить: – Может, оно поможет и согреться, и расслабиться но… не хочу, чтобы все было как в дурмане. Просто…

Он улыбнулся, и вовсе не было в этой улыбке хищного предвкушения, которое я привыкла видеть на лице Альбина. Только тепло и радость. Он придвинулся ближе, провел кончиками пальцев по моей щеке.

– А я уже пьян. От одной мысли, что ты пришла. Пьян тобой.

Его дыхание, горячее, отдающее морозной мятой, коснулось моих губ, и от контраста ощущений они заныли, а следом отозвался низ живота. Я невольно подалась навстречу, но Альбин удержал меня, запустив пальцы в волосы. Замер, глядя глаза в глаза, точно хотел увидеть в моих что-то важное, и я забыла, как дышать, ухнув в его взгляд, точно в омут. Жар опалил кожу, тут же сменившись холодком мурашек.

А Альбин, выпустив меня, отодвинулся. Я разочарованно выдохнула. Он огладил мое колено, подался навстречу – лишь для того, чтобы, ухватив за щиколотку, заставить выпростать из-под себя ногу. Завозился с завязками моего башмачка, казалось, полностью увлекшись этим занятием.

– Дразнишься? – выдохнула я.

Он обжег меня взглядом.

– Разве что совсем немного.

Он стащил с меня башмачок. Держа в ладонях ступню, обвел большим пальцем косточку. Дрожь пробежала по коже, от его пальцев к колену и выше, туда, где наливалось теплом.

– Какая же ты маленькая, – шепнул он. – Моя маленькая…

Второй башмачок сполз с моей ноги, ладони Альбина скользнули по лодыжкам, заставив неровно выдохнуть. «Хорошо, что он не дал мне времени надеть чулки: грубые льняные, они были бы неуместны здесь, среди расшитых шелковых подушек, – мелькнула нелепая мысль, и следом еще одна: – Как бы Альбин отреагировал, увидев на мне те чулки, что носили в нашем мире?»

– Хотел бы я знать, о чем ты думаешь, когда так соблазнительно улыбаешься, – сказал вдруг он.

Щеки залил тяжелый румянец.

– Обо всяких глупостях.

– Тогда подумай о них еще, – выдохнул он прежде, чем прильнуть губами к моей шее.

Глава 46

Я оперлась руками позади себя, запрокинула голову, позволяя Альбину целовать, дразнить языком, прикусывать и снова целовать, перебирать волосы – когда он успел распустить мою косу? – зарываясь в них лицом, скользить ладонями по спине, играть с грудью, то сжимая, то лаская пальцами, находить чувствительное местечко и отстраняться, едва почуяв, как я выгибаюсь навстречу.

Так хотелось прильнуть к нему самой, нырнуть ладонями в вырез ворота, почувствовать его тело кожа к коже, но казалось – стоит мне перестать опираться хотя бы на одну