Неидеальное свидание - Меган Куинн

– Хочешь заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься?

Она вопросительно поднимает бровь, и я закатываю глаза.

– Не в этом смысле. – Тянусь к боковой панели своего кресла и достаю блокнот и ручку. Между нами стоит стол, так что у нас идеальное пространство для игры. – Хочешь сыграть в «Виселицу»?

– Это фирменная бумага Хаксли Кейна?

– Скорее «Кейн Энтерпрайзес».

– Боже, а ты все-таки богат.

Усмехаюсь.

– Да. Так что, хочешь поиграть?

Лотти мило щелкает пальцами:

– К твоему сведению, я в этом эксперт.

– Полагаю, сейчас мы узнаем, так ли на самом деле.

Расчерчиваю поле, а затем отмечаю места для выбранного мною слова.

Лотти не торопится и изучает бумагу. Смотрит на меня, затем на бумагу, потом снова мне в глаза. Откидывается на спинку сиденья, скрещивает руки:

– Киска.

Мои глаза практически вываливаются из орбит.

– Что?

Она указывает на бумагу.

– Твое слово. Киска. Я права, да?

Какого хрена?

Она улыбается и смеется.

– Я права. Боже, я же говорила тебе, что хороша. – Забирает у меня бумагу и вписывает буквы в пустые клетки. – Впечатлен?

– Скорее напуган.

Смех, сорвавшийся с ее губ, настолько сексуален, что меня одолевает искушение перетащить ее через стол и усадить к себе на колени, где я смогу целовать ее, пока она не начнет задыхаться.

Черт, как же я хочу снова почувствовать вкус этих губ. Но впервые в жизни, когда речь заходит о женщине, которая мне нравится… Я чувствую себя неуверенно. Не скажу, что мы особо ладили, и наше общение уж точно нельзя назвать легким. Напряжение, дискомфорт, временами ложь. Не лучший способ начать отношения, и я гадаю, а хочет ли Лотти вообще начинать что-то со мной? Хотя, уверен, когда она спросила, свидание ли это, я заметил на ее лице радость. Я так думаю.

Лотти отмечает места для букв.

– Хорошо, твоя очередь.

Я изучаю слово из шести букв. Смотрю на нее. Потом снова на бумагу. Сжимаю подбородок:

– О.

Улыбаясь, она смотрит на меня и пишет первую букву О.

Широко улыбаясь, я продолжаю:

– М.

– Ты знаешь. – Она бросает в меня ручку.

– Оргазм. – Когда Лотти закатывает глаза, я говорю: – Не ты одна хороша в этой игре.

– Похоже, мы оба извращенцы. – Она прижимает руку к груди. – Я неинтеллигентная. А какое у тебя оправдание?

– Неинтеллигентная? – Я смеюсь. – Почему ты неинтеллигентная?

Она потирает руки.

– В детстве у нас не было денег.

– Деньги здесь ни при чем. Некоторые богатые люди – некультурные свиньи. Полные засранцы. Деньги не имеют к этому никакого отношения.

– О, тогда скажи мне, что делает человека культурным?

– Сердце. Ум. Душа. Это не имеет никакого отношения к статусу, скорее к твоей личности.

Задумавшись, Лотти наклоняет голову в сторону.

– Итак, основываясь на этих критериях, ты бы назвал меня культурной?

Не желая упрощать ей жизнь, я сообщаю:

– Ну, у тебя прекрасное сердце. Душа местами темная, но в целом добрая, а вот мозг… он у тебя какой-то ненормальный.

Лотти открывает рот от удивления, затем встает со своего места и направляется ко мне. Я не отодвигаюсь. Когда она протягивает руку, чтобы ткнуть меня в своим розовым ногтем, просто беру ее за руку и тяну к себе так, что она оказывается вынуждена сесть ко мне на колени.

Она в шутку сражается со мной, колотя меня в грудь.

– Я покажу тебе местами темную душу.

Усмехаюсь и удерживаю ее руки только для того, чтобы прижать их к бокам.

– Сейчас же отпусти меня. Я пытаюсь доказать тебе свою точку зрения.

– И что ты будешь делать? Забьешь меня до смерти?

– До смерти – это, кажется, перебор, не находишь, Хаксли? – Она приподнимает бровь. – Ты хватил через край.

– Это ты начала распускать руки. Откуда мне знать, что ты собираешься делать?

– Итак, ты думаешь, что я собираюсь колотить тебя до смерти… до смерти, Хаксли.

Пожимаю плечами.

– Вначале ты и правда ненавидела меня.

– Вначале да, но больше нет.

Я ухмыляюсь.

– Уже нет?

Лотти закатывает глаза и пытается слезть с меня.

– Я здесь не для того, чтобы потешить твое самолюбие.

Продолжаю удерживать ее на месте.

– Я никогда и не ждал от тебя подобного. Вот ущемить его – это другое дело.

– Кто-то должен спускать тебя с небес на землю.

– У тебя это чертовски хорошо получается.

– Считаешь, я лучшая в этом?

Отпускаю руки Лотти и кладу ладонь ей на бедро. Она не отстраняется, а остается на месте, что мне чертовски нравится.

– Между тобой и моими братьями жесткая конкуренция, но думаю, ты их обставишь.

– Буду носить свою медаль с гордостью.

– Мистер Кейн, – доносится из динамика голос пилота. – Мы заходим на посадку. Пожалуйста, займите свои места и пристегнитесь.

Похлопываю Лотти по коленке.

– Ты готова?

Она качает головой.

– Не думаю, но не похоже, что у меня есть время подготовиться. – Прежде чем слезть с моих колен, она протягивает руку и касается моей щеки. Выражение ее лица становится нежным, ласковым, когда она говорит: – Если я забуду сказать это сегодня вечером, спасибо тебе, Хаксли. Огромное спасибо за все это. Ты действительно исполняешь мою мечту.

Касаюсь ее руки и поднимаю ее к своим губам, чтобы поцеловать ладонь.

– Пожалуйста, Лотти.

* * *

– Я потею.

– Что? – смеюсь я. – Что значит – ты потеешь?

Мы стоим в очереди в концертный зал, и это первое, что она сказала мне с тех пор, как мы вышли из машины после того, как доели пончики. Мы разделили бургер и картошку фри в Killer Burger, выбрав бургер с арахисовым маслом, а затем отправились в Voodoo Doughnut и взяли по пончику, но поделились друг с другом, чтобы попробовать и тот и другой. Это была идея Лотти. Но после пончиков она не произнесла ни слова. В какой-то момент я задал ей вопрос, но она не ответила, а продолжала смотреть в окно. Я не знал, что происходит у нее в голове, поэтому просто решил оставить ее в покое.

Повиснув у меня на локте, она наклоняется ко мне:

– Хакс, я волнуюсь. Я вся потею и нервничаю. Мое тело не знает что делать.

Мне нравится, когда она называет меня Хакс. Из ее уст звучит очень приятно.

– Будешь вести себя как фанатка?

– Естественно, – уверенно произносит она. – Если ты ждал другого, ты меня совсем не знаешь. И я надеюсь, что ты тоже будешь выражать восторг.

– Хорошо, потренируюсь визжать как девчонка.

Лотти смеется.

– Я бы