Не смогу жить без тебя - Кейтлин Крюс

— Прости? Помутнение рассудка?

Сьюсан бросила на него через плечо взгляд одновременно мягкий и решительный.

— Я не собираюсь никому сообщать, что потерял память, если тебя это беспокоит, — натянуто произнес он.

— Меня беспокоит следующее: мы должны придумать правдоподобную историю, чтобы объяснить, где ты находился четыре года, — спокойно ответила она, повернувшись к нему лицом. — Если мы сами этого не сделаем, то это сделает кто-нибудь еще. Ты наверняка помнишь, что у тебя много врагов, которые не станут танцевать на европейских улицах от радости, что ты вернулся.

«Мы? Что это значит?»

Он четыре года не знал, кто он такой, и уж точно не знал, кем была Сьюсан. Его воспоминания о ней были стертые и совсем не напоминали полную энергии женщину, стоящую перед ним в комнате. В мозгу смутно промелькнула картинка свадьбы или какого-то помпезного зрелища, где она в шикарном платье. Ему даже слышался отдаленный голос матери, и ее наставление о том, почему он должен жениться на девушке не по своему выбору, и что он обязан сделать это в интересах семьи, как теперешняя глава компании после смерти отца.

Сейчас Сьюсан занимала его мысли больше, чем во время их помолвки и свадьбы, когда их две очень богатые семьи соединились и стали еще богаче. И неудивительно, потому что ему надо освободиться от пут божественного культа и восстановить свою подлинную жизнь.

Сьюсан собрала волосы в пучок и закрепила на затылке. Посмотрев на Леонидаса, она нахмурилась: на нем было только полотенце, обмотанное вокруг талии, на голой груди резко выделялись шрамы.

— Ты ведь не намерен оставаться здесь? — спросила она. — После того как я тебя нашла.

Леонидас не стал оглядывать комнату, где он провел так много времени. В этой комнате он поправился физически после крушения самолета, но ему не удалось полностью вернуть память. В этой комнате он слушал завывания ветра за окном зимними вечерами. Эту комнату он находил идеальным местом, чтобы освободить ум от всего наносного. Ему казалось, что он знает, что важно, а что нет.

— Не думаю, что я остался бы, — ответил он.

У него заняло немного времени, чтобы одеться во что-то иное вместо развевающихся белых одежд. Это были ботинки, джинсы и свитшот, словно он такой же горный житель, как и остальные поселенцы.

Он посмотрел на стоящую напротив заново обретенную жену, уже полностью одетую. Тот факт, что она быстро пришла в себя после того, что у них произошло — словно собирается стереть случившееся между ним, — его задело.

Конечно, Леонидас совсем не хотел ее слез. Но Сьюсан, судя по всему, совершенно не потрясена тем, что он лишил ее девственности, да еще в богом забытом селении в горах. Хотя легкое дрожание пальцев он все-таки заметил. И губ, которые он снова хотел целовать.

Но он не должен думать об этом, особенно здесь, где она не в безопасности.

Им надо покинуть селение, пока кто-нибудь не понял, что Граф вспомнил, кто он.

— Иди за мной, — приказал он, когда был готов. — Делай, как я скажу, и тогда мы сможем уйти без неприятностей.

— Ты думаешь, что будут проблемы?

— Нет, если сделаешь в точности то, что я тебе скажу.

Леонидас уходил из комнаты, где все принадлежало Графу, а не ему. Он не хотел ничего брать отсюда, хотя многое здесь перенес.

Долгое, мучительное выздоровление. Согласие присоединиться к почитателям культа и стать их божеством. Жизнь среди этих людей.

Он больше не хотел ничего этого. Он хотел снова стать собой.

И стоило ему переступить порог спальни, как все, что связывало его с этим местом, ушло, словно он наконец пробудился от колдовства.

Леонидас сказал жителям, что Сьюсан уходит, что ей стало стыдно от нелепых притязаний, с которыми она явилась. А он, Граф, лично отведет ее вниз к подножию горы.

— В будущем, — сказал он Роберту, — мы не должны позволять женщинам входить к нам и делать подобные заявления.

— Она выглядела такой уверенной, — ответил Роберт. — Да и вы, Граф, заинтересовались ею.

Леонидас снисходительно улыбнулся ему, как обычно улыбался, но на этот раз увидел в Роберте то, чего раньше не замечал. Роберт считал себя лидером, выставлял напоказ свою набожность и благочестие. Возможно, он и был лидером до Графа. К тому же именно он нашел Леонидаса, лечил его и вернул к жизни. Роберту был нужен пророк, потому что пророки легко превращаются в мучеников.

Эти сведения могут оказаться полезными для американской полиции, когда они с Сьюсан отсюда уберутся.

И Леонидас уйдет из этой жизни, которую ему навязали. Он вернется в тот мир, который не собирался покидать.

— Как только пресса узнает, что ты жив, они накинутся на нас подобно саранче, — невозмутимо заметила Сьюсан, в очередной раз поразив его перевоплощением из милой маленькой принцессы, которую он смутно помнил, в энергичную женщину. Они вышли из селения и спустились вниз с горы, где их ждал проводник в заляпанном грязью грузовичке. — Если они разузнают, что тебя держали здесь, это само по себе плохо. Но намного хуже то, что ты потерял память, забыл, кто ты, и считал себя…

— Не произноси слово «бог», — предостерег ее он, когда они подошли к автомобилю. — Особенно если есть хоть малейшая возможность того, что кто-то тебя услышит.

— Мы не можем позволить, чтобы тебя видели слабым, — сказала ему она и, едва кивнув поджидавшему их мужчине, перевела внимательный взгляд голубых глаз на Леонидаса. — Иначе неприятных последствий нам не избежать.

Она произнесла это так, как мог бы сказать кто-нибудь из кровожадных Бетанкуров, а не робкая школьница, которую он вспомнил. Пока он сидел в заточении, будто букашка в янтаре, она жила среди его семьи, с их интригами и перебранками.

Нравится ли ему, что она больше не девочка с наивными глазами в необъятном белом платье? Он не мог понять. Но одно ему ясно: он хочет того, что пропустил. Хочет Сьюсан. Хочет проводить с ней время, хочет понять, что творится в ее очаровательной головке. И еще больше хочет получше изучить ее восхитительное тело.

Он хочет возместить потерянные четыре года. Хочет вычистить из головы все тени своей «божественной» жизни раз и навсегда. Он хочет почувствовать себя таким же неуязвимым и сильным, каким был до того, как самолет рухнул вниз, или когда был Графом и знал свое место в мире.

Он хотел уверенности. Он начнет жизнь со своей женой. Она нашла его, пришла за ним, и она замужем за ним.

Но первое, что ему предстоит, — это сыграть роль воскресшего Лазаря.

Прошло три недели. Леонидас находился в Риме.

Офисы «Бетанкур корпорейшн», сияющие хромированной сталью, располагались в историческом здании деловой части древнего города. Леонидас видел свое отражение в стекле гигантских окон — окна составляли целую стену его обширного кабинета, а у его ног раскинулся Рим. Он помнил этот вид ровно столько, сколько помнил компанию за все те годы, что провел здесь, управляя семейным бизнесом.