Губительные ласки - Кейтлин Крюс

И когда Клео задрожала и с тихим стоном унеслась на вершину блаженства, Халед понял, что эта женщина доставит ему немало проблем.

Когда Клео пришла в себя, она чувствовала, что в руках Халеда полностью обессилела.

И что она пристыжена. Он чуть подвинул ее, и, хоть по-прежнему держал в своих объятиях, Клео показалось, что он как-то отдалился от нее.

Что он подумал о ней? Что она распутная потаскушка и настолько помешана на сексе, что потеряла голову, когда он коснулся языком совсем не той, что нужно, части ее тела? Клео задрожала, придя в ужас от своего поведения и в то же время испытывая досаду от того, что пришлось похоронить мечту, в которой, благодаря султану, она жила целых две недели и которую опорочила своей чудовищной несдержанностью.

Клео вдруг разозлилась.

– Прошу прощения, – выпалила она, не смея посмотреть ему в глаза. – Может, в этой стране существует правило «не прикасаться к султану», о котором я не знала? Тебе следовало предупредить меня.

– Не извиняйся за свою чувственность, – ответил Халед. – Или за то, что потеряла голову в моих объятиях. Такие вещи – дар.

Клео попыталась высвободиться из его рук, и он отпустил ее. Она по-прежнему испытывала легкое головокружение от волшебных прикосновений Халеда, но целиком сосредоточилась на своем платье, как будто, поправив его, могла вычеркнуть из памяти этот эпизод и продолжать общаться с султаном как ни в чем не бывало.

И не чувствовать себя такой униженной.

Но ее тело жило своей собственной жизнью. Ее грудь все еще горела от обжигающих ласк Халеда, а внизу живота болезненно ныло от неудовлетворенного желания.

– Я не думала, что так получится, – натянуто сказала она.

– Сколько у тебя было любовников? – вдруг спросил Халед.

– Что? – растерянно посмотрела на него Клео, которая лучше умерла бы, чем назвала Брайана любовником. Особенно теперь.

– Так сколько?

– Я не собираюсь отвечать на подобные вопросы, – отчетливо ответила она. – А почему ты спрашиваешь?

Халед повернулся и смотрел на нее так долго, пока она не почувствовала касания холодного ночного воздуха к своей разгоряченной коже. Клео скрестила руки на груди и принялась убеждать себя, что этим холодом веяло не от него самого.

– Нет такого ответа, который мог бы сделать этот момент не таким неловким, – не выдержав, ответила она и заметила, как его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– К счастью, насколько мне известно, еще никто не умер от неловкости.

– А сколько любовниц было у тебя? – задала встречный вопрос Клео.

– Я получил свою долю. Но боюсь, я не смогу принять такой ответ от тебя, Клео.

– Звучит очень похоже на вызывающие тошноту двойные стандарты.

– Именно. Но я никогда не поддерживал эмансипацию, и я по-прежнему жду ответа.

Он заявил это таким тоном, словно имел право знать мельчайшие подробности ее личной жизни, и Клео почему-то захотелось выполнить его требование.

– Один, – буркнула она. – Мы познакомились в колледже. Все ждали, что мы поженимся. – Она мрачно посмотрела на Халеда. – Но мы не поженились.

– Когда? – натянуто спросил он.

– Шесть месяцев назад.

С непроницаемым выражением лица он потянулся и заправил прядку волос ей за ухо, и Клео едва сдержалась, чтобы не прильнуть к нему.

– Вот как! Значит, тебе хотелось чего-то большего, чем он.

– А еще я застала его с другой за две недели до нашей свадьбы, – снова пришла в ярость Клео. – И можешь не задаваться вопросом, почему. – Ей вдруг захотелось рассказать ему всю правду, чтобы он увидел, какая она жалкая. Тогда Клео смогла бы перестать притворяться, что у этой сказочной интрижки может быть другой конец. – Он сказал, что я холодная и бесчувственная.

Халед помрачнел и мягко провел кончиками пальцев по ее щеке, и ей почему-то показалось, что он словно извинялся перед ней.

– Ты разная, – тихо сказал он. – Но никак не бесчувственная.

– Меня убеждали, чтобы я все равно вышла за него, – задыхаясь от обиды, добавила Клео. – Мне говорили, что с моей стороны глупо и наивно ожидать верности. Что таких романтических понятий просто не существует и они просто выдумка.

– Не беспокойся, – немного зловеще произнес Халед. – Эту выдумку я ценю больше всех остальных. И я глава этого государства. Если я решу, что что-то существует в реальной жизни, значит, так оно и есть.

– Ты сейчас говоришь о своей или о моей верности? – прошептала Клео, глядя на суровое выражение его лица. – Потому что это разные вещи. По личному опыту могу сказать, что некоторые мужчины чаще всего используют двойные стандарты именно в этом вопросе.

Халед тихо выругался, а потом выпустил ее из своих рук. Но ей хотелось, чтобы он снова прикоснулся к ней. Немедленно. Ее тело просто сходило с ума.

– Мышка моя, ты меня погубишь, – пробормотал он.

– Я не мышка. И в следующий раз, когда кому-то вздумается обмануть меня, я буду драться до крови.

На долю секунды на его лице отразилось выражение удовлетворения, словно он одобрял ее кровожадность, но потом оно снова омрачилось. Халед выглядел обеспокоенным, будто его что-то терзало изнутри.

– Что случилось? – встревожилась Клео.

– Ничего, – поднялся с места Халед, но ей показалось, что он говорит неправду. – Пойдем.

Он взял Клео за руку и повел обратно во дворец. Его молчание причиняло ей мучительную боль, но прошло много времени, прежде чем Халед снова обратил на нее внимание.

– Я ничего не понимаю, – призналась Клео, когда они подошли к двери в ее апартаменты. Ей хотелось как-то развеять окутавшую их гнетущую атмосферу. – Зачем задавать вопрос, если не желаешь получить ответ?

– Единственный ответ, который мне хотелось получить, – это вкус твоего поцелуя, – ответил Халед, но в его голосе не чувствовалось ни нежности, ни теплоты. – Остальное – просто любопытство.

– Тогда почему ты такой грустный?

Халед вдруг рассмеялся, но его смех был каким-то пустым и мрачным.

– Печалиться могут те, у кого есть выбор, – отчетливо произнес Халед, словно для него было очень важно, чтобы Клео поняла смысл его слов. – У меня есть только обязанности, от которых зависят все мои поступки. Так было и будет всегда. – Его голос стал немного жестче. – Клео, я хочу, чтобы ты запомнила мои слова.

– Звучит довольно зловеще, – заметила она, выдавив улыбку. – Халед, но это был всего лишь поцелуй. Думаю, мы как-нибудь переживем случившееся.

Он снова сдавленно рассмеялся.

– Ты не понимаешь, что стоишь на краю гибели. – Он покачал головой, и Клео пришла в растерянность от того, насколько вымученно прозвучали его слова. – Как я могу защитить тебя, если ты сама не сделаешь этого?