Любовница маркиза - Маргарет Макфи

– Должно быть, ты бросила все и сразу приехала. Ведь я отправила посыльного с запиской всего полчаса назад.

– Ты – моя подруга, Элис. Что, по-твоему, я должна была сделать?

Венеция была явно встревожена, и Элис почувствовала себя виноватой.

– Прости, Венеция, я не хотела беспокоить тебя. Просто подумала, что надо сообщить тебе о том, что я теперь живу здесь.

– Я рада, что ты написала мне, правда. Я очень беспокоилась за тебя. – Венеция села на диван рядом с Элис и взяла ее руки в свои. – Что случилось?

Элис натянуто улыбнулась:

– Мы расстались. Он сказал, что должен найти себе жену.

– О, Элис, мне так жаль.

– Не расстраивайся. Все равно рано или поздно это должно было случиться. Я – актриса, а он – маркиз. Разве у нас могло быть будущее? – Элис пожала плечами и усмехнулась. – Да и потом, я устала от него. Мне захотелось перемен.

Шутливые слова легко слетели с ее губ, но Венецию они, похоже, не убедили.

– Никто из вас не думал, что с Атоллом может случиться такое. Наверное, именно это заставило Рэйзеби принять такое решение.

– Что ж, Атолл – прекрасный предлог для расставания. – Предлог для Рэйзеби, если уж на то пошло. Элис знала теперь, что так тревожило его все эти недели и месяцы. Как же глупо с ее стороны было переживать за него. – Все равно наш разрыв был делом времени.

– Ты очень быстро съехала с Харт-стрит.

– Как говорится, куй железо, пока горячо. Зачем тянуть? – Элис улыбнулась. – По-моему, я неплохо здесь устроилась. Как тебе мое новое жилище? Я присмотрела его себе некоторое время назад. Тут довольно уютно и от театра недалеко. К тому же плата невысока.

– Очень мило. Но я пришла сюда не затем, чтобы осматривать твою квартиру, Элис, – осторожно сказала Венеция.

– Ты предупреждала меня, говорила, что не стоит становиться его любовницей, помнишь?

Венеция ничего не ответила, но в ее глазах явственно читалось сочувствие.

Элис отвернулась. Это сочувствие злило ее. Ей не нужна жалость, даже от Венеции.

– Ты сказала мне тогда, что лучше зарабатывать деньги тяжелым трудом, чем отдаться во власть мужчины.

– И ты отдалась?

– Разумеется, нет! Я не так глупа. Я делила с ним постель, и только. Как я могла надеяться на что-то большее с моим-то прошлым? – Элис снова улыбнулась, как будто ее скандальное прошлое не имело никакого значения. – Театр – вот мое призвание. Я время от времени там появлялась, поэтому Кембл и согласился взять меня с полной нагрузкой.

– Рада это слышать. – Не очень понятно было, что обрадовало Венецию – то, что Кембл взял Элис в театр с полной нагрузкой, или ее разумный подход к отношениям с Рэйзеби. – Но есть кое-что большее, чем деньги, Элис. – Венеция внимательно посмотрела на подругу. – Я видела, что было между тобой и Рэйзеби. С самого начала.

– Не выдумывай, Венеция. – Элис снисходительно улыбнулась. – Мы с Рэйзеби заключили деловое соглашение, вот и все. Прекрасный секс, развлечения и, конечно, деньги, много денег.

– А мне казалось, что между вами было нечто большее.

– Не забывай, я – актриса, хорошая актриса. Ты хорошо меня выучила.

Элис улыбнулась.

– Да, – согласилась Венеция, – ты – замечательная актриса.

Элис отчего-то смутилась, ее щеки порозовели.

Часы на каминной полке тикали, уверенно отмеряя время.

Элис принялась разливать чай в прелестные чашки тонкого фарфора, которые, как и превосходная мебель, достались ей вместе с апартаментами. Она положила в каждую чашку по кусочку сахара, добавила густые сливки и передала одну чашку Венеции.

– Ты, кажется, уже обо всем позаботилась, Элис.

– Да.

– Если я могу тебе чем-то помочь.

Элис бросила взгляд на небольшой столик, где лежал свиток из кремовой бумаги, перевязанный красной лентой.

– Знаешь, Венеция, ты в самом деле можешь кое-что сделать для меня, и раз уж ты здесь. Кембл дал мне контракт на работу в театре. Я собиралась заехать к тебе, но.

Элис взяла со столика контракт и положила его рядом с кофейником.

– Ты можешь навестить меня в любое время.

Но это была неправда. И они обе знали это.

– Теперь мы принадлежим к разным мирам, Венеция. Ты больше не актриса, ты – виконтесса. Если я нанесу тебе визит, это будет плохо воспринято. Репутация в светском обществе – это все. Общество приняло тебя, все идет хорошо, и я не хочу это испортить.

– Тебе это и не удастся. Ты же само благоразумие.

– Я пытаюсь быть рассудительной, – рассмеялась Элис. – Но только с тобой я могу быть совершенно откровенна.

– Я рада, что ты не падаешь духом, – улыбнулась Венеция.

– С чего бы? Рэйзеби остался в прошлом. Будущее мое определено. И перспективы у меня не такие уж плохие. Я намерена целиком и полностью отдаться театру. Сделать его смыслом своей жизни. Надо как-то приноравливаться к обстоятельствам. – Еще одно нравоучение от ее матери. Одно из тех, что легко произнести, но куда труднее воплотить в жизнь. Но Элис подумала, что справится. Она была настроена очень решительно.

– У тебя все получится, – согласилась Венеция.

Она взяла свиток, лежавший перед ней, развязала ленточку и развернула документ.

В комнате воцарилось молчание, нарушаемое только позвякиванием чашек о блюдца. Венеция читала контракт.

– Все в порядке?

– Кажется, да. У тебя сейчас выгодное положение, Элис. Ты возвращаешься в театр с полной нагрузкой. Ты могла бы заставить Кембла платить тебе больше.

Элис покачала головой:

– Я довольна той суммой, что он предложил мне. Я просто хочу играть. Хочу выйти на сцену.

– Ты уверена, что это именно то, что тебе нужно?

– Совершенно уверена. Хотя, должна признаться, немного нервничаю оттого, что мне предстоит играть столько главных ролей.

– Ты будешь царить на сцене, Элис, поверь мне. Ты станешь известной актрисой, уж я-то знаю.

– Очень на это надеюсь.

Элис закусила губу и зарделась от комплимента.

– Кембл уже сообщил тебе, в каких пьесах ты будешь играть?

– Все расписано до лета. Ничего нового, ничего, чего бы я не играла раньше, слава богу!

Венеция взглянула в глаза подруге:

– Если появится что-то новое. если нужен будет совет, приходи ко мне.

Элис благодарно кивнула:

– Я приду.

Обе женщины смотрели друг на друга, чувствуя, что их связывает нечто большее, чем скрываемая ими тайна. Они во многом были похожи друг на друга.