Срочно требуется семейное счастье - Елена Булганова

Юра отстранился на секунду, глянул ей в глаза сердито и въедливо, будто подозревая подвох:

– Ты что говоришь? Я туда вообще больше никогда не вернусь. Вещи там брошу, пусть пользуется. Я такой подлянки не прощаю.

– Как знаешь, – кротко согласилась девушка. Она так устала! Какое ей дело до незнакомой женщины, когда такая тяжесть давит на грудь, словно стокилограммовая гиря, и никак не рассасывается!

– Да ты совсем белая, – вдруг разволновался Юра. – Немедленно ложись в постель. И давай больше не станем об этом говорить. Утром ты все увидишь в другом свете.

Он на руках донес ее до раскладушки, заботливо накрыл одеялом по самый подбородок.

– Спи, Элька. Я приму душ и сразу приду к тебе. Если захочешь, мы с тобой еще поговорим. Скажешь – лягу на офисном столе. Но лучше всего тебе сейчас уснуть.

– Хорошо, – вяло пробормотала девушка. – Я постараюсь. Спокойной ночи.

Юра печально хмыкнул в ответ и вышел из комнаты. Эля полежала минуты две, потом села на раскладушке, потерянно обвела глазами комнату. У двери на гвоздике висела ее куртка, валялись у порога босоножки. Она неуверенно встала. Не зажигая света, натянула куртку. Проходя по коридору, Эля услышала шум воды из ванной комнаты. Она тихонько отворила дверь и вышла из квартиры.

Дождь уже закончился, у подъезда морем разлилась непроходимая лужа. Девушка перешла ее вброд. В босоножках противно зачавкала неожиданно теплая, словно подогретая вода. Почему так темно? – удивилась Эля. И запрокинула голову. Прямо на крышах домов лежали надутые черные тучи. Дождь совсем не облегчил их, передышка, похоже, была временной. Никакого определенного плана у Эльвиры не было. Она просто хотела немного пройтись до дождя. И совсем не хотела разговаривать с Юрой. В душе ее образовалась невероятная, пугающая пустота.

Эля пролетела вдоль узкого длинного двора, выскользнула через подворотню на улицу. Тихонько пошла вдоль тротуара, глядя под ноги и старательно переступая через лужи. Просто так, чтобы отвлечься, – ведь ноги уже были мокрыми. Старательно балансируя на одной ноге, форсировала очередную лужу. В этот миг какой-то резкий шум за спиной заставил девушку вздрогнуть. Эльвира начала поворачиваться, но успела только заметить, как из полутьмы на нее стремительно надвигается что-то светящееся. От удара коротко вскрикнула и упала на тротуар.

Когда Эля пришла в себя, рядом были какие-то люди. Они суетились вокруг нее, что-то спрашивали, тянули вверх. Осознав, что лежит прямо в луже, Эля вскочила сама. Ей всегда было очень стыдно падать на глазах у людей. Рядом с ней у кромки тротуара стояла белая машина. Из нутра выглядывала взъерошенная женщина, настойчиво взывала к Эле:

– Как вы себя чувствуете, девушка? Вам не больно?

– Спасибо, все хорошо, – скороговоркой ответила Эльвира. И попыталась нырнуть в подворотню.

– Хотите, отвезем вас в больницу? – спросил мужчина. Тот самый, который тащил ее из лужи.

– Спасибо, зачем? Я же просто упала.

– Вы не упали, – крикнула из машины женщина. – На вас наскочил какой-то чертов велосипедист. Вы летели несколько метров, а он даже не остановился. Мы из машины все видели.

Эля слушала, кивала, улыбалась. Ей не терпелось поскорей уйти. Тем более что стоять вдруг стало тяжело, в голове зародился какой-то гул, который заглушал даже пронзительный голос женщины. Эля попыталась отойти к стене дома, но сделала только два шага, а потом снова села на тротуар. Сознания она больше не теряла. Хорошо запомнила, как мужчина дотащил ее до машины и посадил на заднее сиденье. Женщина обхватила ее за талию и поддерживала всю дорогу. При этом она не переставала ахать и поносить злосчастного велосипедиста. Мужчина за рулем не сказал ни слова.

До больничного корпуса Эля дошла сама. Долго сидела в приемном покое, сначала в компании своих спасителей, потом одна. Несколько раз к ней подходил врач, что-то спрашивал, приподнимал ей голову, щупал пульс. Потом подошла сестра с каталкой, помогла на нее забраться. Кажется, она просто уснула на этой каталке, разбудил ее уже другой доктор, уже в палате, но по-прежнему на каталке.

– Вы беременны? – почему-то спросил он, ощупывая ей живот жесткими и холодными пальцами.

– Нет, – холодея, прошептала Эля.

– Точно нет?

– Я не знаю… У меня большая задержка, но я еще не побывала у врача.

– Ладно, – вздохнул врач. – Сейчас вам сделают укол.

И – новое пробуждение, теперь уже на кровати, в маленькой душной комнате, мало походящей на больничную палату. Странное онемение и истома во всем теле. И – полное равнодушие ко всему происходящему. Из темноты выплывает длинная белая фигура, складывается пополам, что-то делает у ее кровати.

– Простите, – шелестит Эля, пытаясь приподнять голову. – С моим ребенком ничего не случилось?

Врач вздрагивает, словно не ожидая найти ее в сознании, потом тоже спрашивает:

– С каким ребенком?

– Я разве не беременна?

– Нет, не беременны. Лежите спокойно.

Эля тяжело переводит дух, стараясь пошевелить онемевшими руками. Фигура врача начинает удаляться, таять в темноте, тогда она отчаянно шепчет ему вслед:

– А если бы у меня был ребенок, с ним бы ничего не случилось, правда?

– Не знаю, не знаю, – застыв, произносит врач. – А что вас, собственно, беспокоит?

– Я читала, что это только в романах женщины легко теряют детей. А на самом деле дети очень хорошо держатся там, в животе. Женщины камни таскают, и с ребенком ничего не случается. Это правда?

– По-разному бывает. – В голосе врача послышались сердитые нотки. – Падать все равно не стоит, что беременным, что небеременным. Спи давай, егоза.

Эля послушно уснула и проспала почти весь следующий день. И еще несколько дней провела как будто в легком беспамятстве. Она ни о чем не задумывалась, ни о чем не печалилась. В выходной день к ней в палату с боем прорвалась мать. Эля проснулась от прикосновения прохладной руки ко лбу.

– Как ты, доченька? – спросила мать и посмотрела на нее так, будто уже не надеялась увидеть дочь в живых.

Эля в ответ улыбнулась и пожала плечами:

– Нормально. Не понимаю, почему меня не отпускают. Мне здесь все время спать хочется.

– Через десять дней отпустят, – утешила мать. – Отец уже договорился на работе. Чтобы на машине тебя встретить, домой отвезти.

– Тебе сказали, что со мной?

– К врачу твоему не пробиться. Сестра бросила на ходу: черепно-мозговая травма.

– Мам, мы с Юрой расстались, – собравшись с духом, сообщила Эля.

У матери слегка дрогнули губы, но она совсем не выглядела пораженной.

– Да знаю я, что у вас произошло. Юра твой бедный все эти дни из больницы не выходит. Сидит внизу, в приемном покое. Но в этот бастион и близких родственников со скрипом пускают.