Грех - Наталия Рощина

— Лена, тебе нужно отдохнуть. — Иван был чрезвычайно заботлив, чем раздражал до тошноты.

— А я сплю… это сон. Не нужно меня теребить. Я очень скоро сама проснусь, и все будет по-прежнему, — улыбнулась Елена.

Ответ насторожил Ивана. Теперь он следил за женой с удвоенным вниманием. Но Елену не интересовало, как она выглядит со стороны. Она поставила перед собой задачу: решила терпеть и ждать. Садилась в кресло перед телевизором и то и дело переключала каналы. Ее пугала поселившаяся в доме тишина. В руках спицы — не вяжется. Сжимала спицы до боли в суставах. Филипп подходил, мягко брал у нее из рук спицы, втыкал их в мягкий, пушистый клубок, откладывал в сторону. Забирался к Елене на колени и сидел молча, словно нахохлившийся воробушек. Она гладила его волосы, но сама была далеко. Сын даже не представлял, насколько. Он ни о чем не спрашивал — чувствовал, что сейчас ему лучше ни о чем не спрашивать, быть незаметным. Мальчик внимательно прислушивался к каждому телефонному разговору, к каждому произнесенному слову.

— Милый, может, ты пойдешь к себе?

Мама так говорила и вчера. Это означало, что нужно идти в свою комнату и ложиться спать. Папа чернее тучи. Никто не почитает ему на ночь. Нужно терпеть. Вот Коля найдется, и все снова станет по-прежнему. Как Филипп ни старается, он ничем не может помочь. Единственное, что ему остается — не привлекать к себе внимания, не мешать. Вот бы шапку-невидимку. Интересно, заметил бы кто-нибудь его исчезновение?

Колю нашли в тот же день, ближе к десяти вечера. Когда позвонили в дверь, Ивана дома не было. Впервые он вышел из дома в столь поздний час, сказал — за сигаретами. Иван очень много курил. Звонок в дверь прозвучал снова, рассекая давящую тишину. Елена поднялась и тут же тяжело села. Она не могла встать на ноги — они перестали ей повиноваться.

— Звонят, мама!

— Филипп, пожалуйста, спроси, кто там. — От волнения все внутри дрожало. Филипп испуганно смотрел на нее и теребил пижаму. Елена нашла в себе силы улыбнуться. — Иди, милый, сразу не открывай. Сначала спроси кто, а потом…

— Спрошу, — подбодрил себя он.

— Да, да, иди же!

Секунды тянулись невозможно долго. Елена так и осталась в кресле. Как же не вовремя Иван вышел из дома!

— Мама! Это Колю привели! — радостно завопил Филипп.

Когда Елена на негнущихся, дрожащих ногах, пошатываясь, вышла в коридор, перед ней стоял не их сын. Чужой гость, в глазах которого застыло напряженное ожидание и, как показалось Елене, досада. Исхудавший, грязный, нечесаный, угрюмо смотрящий из-под густых бровей, он не просил прощения. Николай ничего не говорил, не реагировал на ее плач, на суету брата. Он смотрел куда-то вдаль, в сторону окна, словно все самое дорогое осталось там, за окном, и он жалел, что пришлось вернуться.

Ему было хорошо там, на улице. Свобода щекотала нервы. К тому же, как ни странно, ему было приятно осознавать, что в доме наверняка царит паника. Пусть подергаются! Это его месть за их вранье и притворство. Обманщики! Сколько раз они подчеркивали, что любят и его и Филю одинаково. Зачем они так часто это говорили? Уговаривали самих себя, что к найденышу и родному сыну нужно относиться равно? Они ему лгали. Лгали изо дня в день. Он хотел освободить их от каждодневной обязанности притворяться, тем более у них скоро появится еще один ребенок. Неужели им не хватало двоих? Какие любвеобильные! Им нужны родные дети. Зачем они его разыскивали? Найденыш — он и есть найденыш. Нашли и потеряли, делов-то.

Слезы матери не трогали его сердца. Коля не сказал ни одного слова в свое оправдание. Отца он принял так же молча.

— Мы поговорим, Елена, если ты не возражаешь? Один на один. — Иван пристально посмотрел на нее. Она молча кивнула.

Елена слышала голос мужа. Он говорил, что все в этом доме любят друг друга. Взволнованно доказывал, что сыновья значат для них с матерью все. Иван пытался убедить сына, что его чувства понимают, разделяют. В какой-то момент создалось впечатление, что отец оправдывается. Елене было тяжело это слышать. Она не хотела слушать дальше, а потому ушла на кухню. Там ее ждал Филипп. Обняв сына, поцеловала его в пахнущую шампунем макушку.

— Иди спать, маленький. Теперь все хорошо. Мы снова вместе.

— Навсегда? — Филипп поднял на нее огромные, полные слез глаза.

— Навсегда! — не раздумывая, ответила она.

— Я люблю тебя, мама.

— И я тебя, милый. Иди ложись. Поздно уже.

— А ты?

— И я.

Минуты ожидания тянулись невероятно долго. Она ждала Ивана. Ей было обидно и больно, что он сейчас разговаривает с сыном, а не она. Николай выбрал отца. Пусть, главное, что сын дома.

— Ваня! Ну что? — Она поднялась с постели, едва Иван появился на пороге.

— Я давно не был так красноречив, — потирая виски, признался Иван. Он выглядел измученным. Прикрыв дверь, сел на край кровати. — Просто почувствовал себя оратором. Как будто от того, что я скажу, зависит чья-то жизнь или смерть…

— Так оно и есть, ведь речь идет о нашей семье. Ты молодец, если сумел найти нужные слова.

— Мы нашли общий язык. Думаю, все будет хорошо.

— Молодец! — По тону мужа она чувствовала, что он горд собой.

— Лен, давай договоримся, что больше не будем возвращаться к этому. Никогда!

— Хорошо, только…

— Что? — вскинулся Иван.

— Он не захотел разговаривать со мной. Смотрел на меня с такой ненавистью.

— Тебе показалось. Леночка, перетерпи! У него возраст такой. Не мне тебе объяснять. Главное, мы снова вместе. Ты согласна?

— Да, да, конечно. Мы снова вместе, снова…

Было уже за полночь. Иван сказал, что он услышал от Николая слова сожаления. Это было важно. Елена немного успокоилась, но в то же время поняла, что прежних отношений не будет. Хорошо, будут новые. У них с Иваном нет иного выхода. Нужно искать самый верный, пусть не самый легкий.

— Устала? — спросил Иван.

— Не то слово.

— Поздно уже. — Муж поцеловал ее. — Ты-то как?

— Нормально. — Она была благодарна ему за то, что он все-таки спросил об этом.

— Ты прости.

— За что?

— Ты знаешь… Я был несправедлив к тебе. Забудь, что я говорил. Ты ни в чем не виновата. Ты нужна нам!

— Всем, кроме Коли? — Она никогда не забудет того, что произошло.

— Мы ведь договорились, что не будем возвращаться к этому никогда.

— Резкое и неоправданное слово.

— Ты нужна нам. Мы нужны друг другу. Мы одно целое, навсегда. Были и будем. Ты веришь в это? — Он поцеловал ее в щеку, но Елена крепко сомкнула веки. — Если не верить, все разрушится.

— Ты снова все сводишь к моей вине? — Елена горько усмехнулась. — Как ты похож на моего отца!