Успеть повернуть направо - Мария Круз

– Добрый вечер. Меня зовут Татьяна, и я ваша официантка.

– Добрый. – Господи, да какая мне разница, как тебя зовут? Хоть ты и назвалась Татьяной, но выглядишь как Клава.

– Что будете пить?

– Пить? – Вопрос ставит меня в тупик. Обычно в это время я предпочитаю шабли, но хочется попросить спирта. С портвейном. – Пить я буду…

– Девушка, принесите нам два «Capitan morgan spiced» со льдом и два яблочных сока, пожалуйста, – слышу позади я голос Лизы.

– Ага. Хорошо, – отзывается официантка.

– Марго! Привет, любимая! – обнимает меня со спины Лизка.

– Привет, солнце! М-м-м, как я скучала.

– Да уж, надеюсь! Сколько мы не виделись? Год? Полтора?

– Да почти два уже.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – отвечает она и садится напротив меня.

– Шуш! Дай мне сначала выпить, – говорю я, умоляющим тоном.

– О’кей, о’кей. Ты прямо с работы, что ли? Ну, в костюме.

– Я прямиком из Лондона, считай. А потом с поля боя.

– Слушай, ты быстро домчала. Как дорога?

– Да чёрт её знает. На автомате доехала. Ямы, конечно, все собрала, но слава американскому автопрому, вроде подвеску нигде не оставила. Ты-то как?

– Я? – Лизка отчего-то краснеет. – Да как? Нормально, домой быстро заскочила и к тебе. Блин, прости, но жутко рада тебя видеть.

– Я тоже тебя, Лиз. Жаль, что при таких обстоятельствах. Но кто ж знает, что нас ждёт за углом? Так ведь?

– Та-ак, – тянет она. – Ты голодная? Тут хорошо готовят.

– Не знаю, наверное, да. Последний раз ела вчера. Причём даже не вспомню, что.

– Поняла, я тогда сама закажу.

Как раз вовремя приносят напитки, и Лиза заказывает что-то мясное. Также она просит принести бутылку белого чилийского вина. И что-то мне подсказывает, что это просто для разминки. Нам определённо нужно растопить лёд долгой разлуки. Нет, мы, конечно, созванивались по телефону и скайпу, поздравляли с разными праздниками, иногда пересылали смешные картинки по ватсапу, но всё равно не было того личного общения, какое не заменит ни одно приложение за 9,99 €. Лёд растопится спустя пару бокалов и небольшой порцией ностальгии, когда мы с ней вспомним, кто мы друг для друга. Сейчас пока мы с ней две старые подружки, у которых из общих тем только программы тренажёрных залов, холодное лето, где лучше всего отметить Новый год и глупые содержанки. Вот на них мы и останавливаемся, когда приканчиваем ром с яблочным соком и нам приносят вино.

– Нет, ты представь… Первый урок начинается в восемь утра. И они приводят своих чад в школу на пятнадцатисантиметровых шпильках. Как ты понимаешь, «лабутены» и всё такое, при полном вечернем макияже и, конечно же, в брюликах. В общем, непонятно, то ли детей провожают, то ли себя на аукцион выставляют. А на родительских собраниях единственное, что от них можно услышать, это томное: «Ну, я уточню-ю-ю». Что уточню, с кем уточню? С министром образования? В общем, клуши, чтоб их! – выпаливает Лиза горячую тираду.

– Да-да. Знакомо. Я с подобными дамочками неоднократно сталкивалась на встречах. Они всегда приходят в окружении четырёх адвокатов, двух помощников, двух арт-директоров и одного диетолога. Причём не суть, под что они просят бабки. Будь то очередной клуб, галерея, фуд-маркет или салон красоты. Главное, чтобы при встрече с подругами с важным видом сообщить, что они при деле и очень заняты.

– А чего они к папикам своим не обращаются за деньгами? Зачем в банк-то идти?

– Ну, в этом-то и весь трюк. Эти папики обычно наши очень хорошие и важные клиенты. И они своим курицам нарочно говорят, что такие бабки налом они дать не могут. Но банк даст без проблем. Уж не знаю, что они им там втюхивают и под каким соусом. Но суть в том, что клиенты с нами договариваются. Чтобы мы их промурыжили месяца три перед тем, как ответ дадим. Ну, там, бизнес-планы и всё такое. А по прошествии трёх месяцев эти клуши либо меняются на новых клуш, либо просто перегорают и едут на Бали, открывать третий глаз. И так по кругу. Но так как клиенты нужные, на всех этих клоунадах приходится мне присутствовать. Ох, Лиз, чего я там только не видела! И идея по эскорт-сервису собак, и ферма устриц… в Москве. В общем, парад уродов в чистом его виде.

– Да уж. И где их только выращивают?

– Вообще во Франции. Если ты про устрицы. А если про клуш, то не знаю, есть, наверное, какой-то инкубатор. Где при рождении вкалывают ботокс, причём сразу в мозг. Ну, чтобы наверняка.

– Видимо. Ладно, чёрт с ними. Давай рассказывай, что там у тебя случилось.

Признаться, этот простой вопрос вогнал меня в полнейший ступор. У меня не случилось. У меня уже всё закончилось. Осталась лишь саморазрушающая грусть и тоска. Плюс осколки воспоминаний, которые безостановочно продолжают меня ранить. Причём ядовитые, с ядом нарастающей неуверенности в себе.

– Да что, Лиз, – я уже перешла на вино, – история стара как мир. Ты начинаешь баловать своего мужчину, растворяться в нём, он к этому привыкает, ему надоедает, а потом бац! – и его член уже в более молодой заднице. Занавес!

– Да, не оригинально. Но жизненно.

В течение минут пятнадцати я во всех красках описываю ей своё утро и мысли, что посетили меня в дороге. Она участливо соглашается и делится рассуждениями:

– То есть он ещё тебя виноватой пытался выставить? Куда же достоинство-то всё подевалось?

– На мои простыни, я так думаю. – Я определённо начинаю пьянеть. Скорее бы принесли еду.

– А девчонка, кстати, что? – Лиза прыскает со смеху. – Извини.

– Да ничего. Она, в принципе-то, ни в чём не виновата. Может, даже не знала, что у него кто-то есть. Может, он её привёл ко мне домой, выдав его за свой, чтобы показать, что он состоявшийся писатель. Русский классик, мать его. Я как-то пыталась прочесть его последнюю книгу, но после двадцатого повторения «Россия-матушка» решила заказать билеты в Бразилию. Подальше от всей этой псевдодуховности. Гораздо хуже, Лиз, если он ей рассказал всё то, что рассказал мне. Ну, про то, какая я алчная карьеристка, зацикленная лишь на статусе и работе, что я откупаюсь от него и прочее. Представь, как это паршиво – осознать, что человек, который был тебе дороже всех на свете, поливал тебя грязью за спиной. А ты, как дурочка, впахивала, не жалея себя, грезя о счастливом совместном будущем. А всё для чего? Для того, чтобы однажды нагрянуть раньше срока и увидеть, что твоим полотенцем вытиралась какая-то малолетка. Ужас, фу.

– Да уж, паршиво всё это. Но суть в том, что мы всегда проигравшие, как ни крути.

– Кто мы? И почему?

– Разрешите? – отвлекает нас официантка и ставит на стол тарелки с едой.

– Ох, выглядит отлично, – оцениваю я принесённые нам стейки с деревенским картофелем под сырным соусом.