Последняя любовь гипнотизера - Лиана Мориарти

Иногда ей это давалось с большим трудом.

Наконец Элен добралась до каменистой бухты, возле которой всегда поворачивала обратно, и уперлась руками в бедра, тяжело дыша. Она шла куда быстрее, чем ей казалось.

Элен обернулась и посмотрела через пляж на дом своих бабушки и дедушки, ставший теперь ее домом, на стеклянную комнату, сиявшую в лучах утреннего солнца, как бриллиант, случайно прилипший к стене дома. «Потрясающе. Выглядит совершенно как бельмо на глазу», — сказала ее мать, когда увидела новую комнату, пристроенную дедом Элен к дому; и еще раз огромное спасибо выигрышу двоюродной бабушки Мэри.

Бездетная и незамужняя младшая сестра дедушки Элен, Мэри, умудрилась выиграть полмиллиона долларов в лотерею, а уже через шесть недель после этого умерла, не успев решить, что ей делать с обрушившимися на нее деньгами. Думала, может, купить новый телевизор? Ну, из этих, с плоскими экранами? Но ведь ее любимые сериалы от этого не изменятся, разве не так? Просто экран станет побольше. А после смерти Мэри все ее деньги перешли к бабушке и деду Элен и были использованы на пристройку к дому стеклянной комнаты, установку газового отопления и совершавшийся ежегодно до самой их смерти десятидневный круиз. Еще выигрыш двоюродной бабушки Мэри повлиял на их решение оставить дом Элен, хотя ее мать обитала в столице. Это устроило всех, потому что родительница Элен не имела ни малейшего желания вернуться в дом своего детства. «Да его никакими деньгами не спасти», — любила повторять она, будто от нее ожидали экспертного мнения.

Это был странного вида дом, построенный в семидесятых и вобравший в себя все модные элементы, какие только могло предложить то десятилетие: голые балки и кирпичи, винтовая лестница из нержавеющей стали, зеркальные арки, лохматые ковровые покрытия цвета зеленого лайма и ярко-оранжевая кухня. Но Элен всегда любила его. Ей казалось, что этот дом обладает волнующим обаянием в стиле ретро. Она не стала ничего менять, только устроила перед ним небольшую парковку для своих клиентов. Когда ее карьера гипнотерапевта уже позволяла существовать «вполне пристойно», как говорила всем ее мать, в равной мере и разочарованная, и гордая, Элен все еще снимала квартиру и кабинет. Переселение же в этот дом и использование бабушкиной комнаты для шитья в качестве лечебного кабинета означало, что теперь наконец Элен сможет наслаждаться комфортной жизнью.

Внимание Элен привлек белый камень на песке, и она наклонилась поднять его. Камень имел приятную для руки форму и поверхность; он мог оказаться полезным для одного из пациентов.

Элен выпрямилась и посмотрела на океан. Ее охватило чувство свободы, словно она только что сняла тугой корсет. Люди, как правило, даже самим себе не признаются в том, как отчаянно им хочется любви. И этот мужчина предназначался для охлаждения чувств, а не для их подогрева. Элен и сама была немного смущена глубиной своего счастья. Слава богам, никто не мог видеть пробок от шампанского, стрелявших в ее голове.

Когда она вернется домой, то ответит на сообщение Патрика: он предложил вечером посмотреть какой-то фильм. Не слишком оригинально, и все же это самое милое, чем можно заняться с новым другом. Только нужно постараться не проявлять чрезмерного восторга.

Элен подошла ближе к воде и зарыла пальцы ног в песок. Она вспомнила, как ее пальцы ощущали спину Патрика, как ее губы исследовали его ключицы.

Прости, Саския. Думаю, я его удержу.

* * *

Итак, он переспал с гипнотизершей.

Я в этом уверена. Поняла, как только увидела, как его ладонь легла на ее поясницу, когда они вышли из кинотеатра. Ладонь, знаете ли, лежала низко и уверенно, обозначая обладание.

Он думает, что хорош в постели. Ну, в этом виновата его жена. Колин как-то сказала ему, что Патрик — выдающийся любовник. А потом она умерла. И теперь каждое когда-либо сказанное ею слово превратилось в истину в последней инстанции. Слово Колин.

И еще Колин когда-то говорила Патрику, что стиральный порошок должен полностью раствориться в воде до того, как ты положишь туда вещи для стирки, хотя большинство людей просто высыпают его поверх белья. Но Колин утверждала, что одежда отстирается лучше, если порошок как следует растворится. В общем-то, так оно и есть. И я до сих пор так делаю, если честно. Хотя иногда это раздражает, поскольку приходится ждать, пока машина наполнится водой, и я иной раз просто ухожу и забываю о ней, а потом внезапно вспоминаю, что так и не положила внутрь белье.

Но Патрик действительно был весьма хорош в постели. Наверное, и до сих пор таков. Вероятно, и теперь говорит те же слова и двигается точно так же.

Думаю о том, как он лежит в постели с ней, вдыхает аромат сандалового дерева, проводит ладонями по ее гладкой, чистой коже.

Хотелось бы на это посмотреть. Очутиться там, сидеть на краю кровати, наблюдать за тем, как он склоняет голову к ее груди. Кстати, грудь у нее больше, чем у меня. Полагаю, ему это нравится.

Интересно, может, она даст ему сеанс гипноза бесплатно?

Ее голос звучит, как теплый мед, капающий с ложки.

Прошлым вечером они смотрели фильм с Расселом Кроу. Неплохой, кстати. Патрику бы следовало знать, что там произойдет, ведь фильм поставлен по мотивам сериала, который мы обычно смотрели по понедельникам вечером. Я все гадала, помнит ли он это, но готова была поспорить, что не помнит, и потому отправила ему сообщение с напоминанием.

После кино они поужинали в том самом тайском ресторанчике на углу, где он сказал мне, что полюбил меня.

Я все гадала, сидели ли они за тем же самым столиком.

Я все гадала, вспомнил ли он хоть на секунду. Уж конечно, я стóю хотя бы мимолетной мысли.

Мне не удалось попасть в ресторан. Там у них нужно заказывать столики заранее. Должно быть, это сделала она, Патрик бы никогда и не подумал о таком. Потому я отправилась в какое-то кафе и написала ему целое послание, просто пытаясь объяснить, заставить его увидеть, — и засунула его под «дворники» автомобиля Патрика.

Я с нетерпением жду своей следующей встречи с гипнотерапевтом.