Свадьба Аманды - Дженни Колган

Конечно же, в минуты сомнений следует звонить своей ближайшей наперснице в поисках искренней поддержки и любви.

— Я полагаю, лучший вариант — это вломиться в помещение охраны, где держат конфискованное оружие, позаимствовать что-нибудь и свалить его снайперской пулей еще до того, как он доберется до таможенного досмотра.

— Фрааан! Мне ждать целый день, и я не знаю, чем заняться!

— Повзрослеть? Разобраться в своей жизни? Научиться принимать разумные решения?

— Я думала, может, женские журналы почитать? — промямлила я.

— Хороший выход для зареванной дуры. Эти журналы набиты статейками, как обратить свою жизнь на благо какого-нибудь жалкого, лживого, низкопробного сукиного свина!

Я засопела. В моем разбитом состоянии на этом следовало сыграть.

— И не пытайся разжалобить меня своими соплями! Я отказываюсь сочувствовать, потому что ты с радостью готова пустить обратно в свою жизнь человека, который не способен причинить ничего, кроме боли. Вини потом только саму себя.

Я попрощалась и поплелась обратно в зал прилетов, одинокая и нелюбимая. С души воротило от вида молодых парочек, кидающихся друг другу в объятия, и давно не видевшихся родственников, целующихся и утирающих слезы умиления.

Вот сойдет Алекс с самолета…

Я решила провести время в аэропорту с максимальной пользой. Сделала новую прическу — не стрижку, а именно прическу — и почувствовала себя дикторшей с телевидения. Мне нравилось изображать особу, постоянно делающую прическу, как бы это ни дисгармонировало с тем, что творилось у меня в области бикини (но ведь этого никто не видит, правда?). Из копны блекло-коричневых завитушек, конечно, особо много не соорудишь, но в парикмахерской постарались от души и даже помычали, изображая заинтересованность, когда я обронила, что встречаю в аэропорту своего друга, который возвращается из Америки.

Пока над моей головой колдовали, в ней то и дело всплывали воспоминания. Как-то Алекс вломился в наш офис в одиннадцать утра, прошествовал мимо этих церберов, секретарш, вошел ко мне, опустил жалюзи, и мы прямо там все и проделали. Или еще случай, когда мы совсем разгулялись и попытались вломиться в собор Святого Павла. Или когда прорвало центральное отопление и мы наотрез отказались вылезать из постели, даже чтобы поесть, провалялись так девять часов и писали прямо из окошка… Или когда Алекс отправился «за утешением» к старому другу и пропадал целых три дня, а я так и не выяснила ни где он был, ни с кем… Или как я встретила его родителей… а, нет, чего не было, того не было. Я выкинула из головы плохие мысли и решила, что отныне все будет по жестким правилам. Хочет вернуться — пожалуйста, но на моих условиях. На этот раз Фран станет мной гордиться.

Решено. Будем вместе как можно чаще. Конец его загулам с приятелями. Но, с другой стороны, если я стану такой приставучкой, Алекс совсем затоскует, да и я затоскую, и в конце концов мы только и будем бормотать «э-э, а в кино не хочешь сходить?», или «э-э, да по фигу», или «ты бы что посмотрел?», или «да мне все равно». И так пока друг друга не пристукнем!

Ладно, тогда будем шокировать общественность. Целоваться и обниматься не обязательно, но держаться за руки не помешает. И если мы встретим кого-нибудь из знакомых, Алекса вряд ли примут за моего кузена.

И пусть Алекс хотя бы попытается наладить отношения с моими друзьями. Правда, они все его ненавидят. Я снова позвонила Фран.

— Оставь меня в покое. Ты мне больше не подруга. Ты связалась с неприкасаемыми.

— Фрааан. — Моя паника уже давала знать о себе.

— Ладно. Вот тебе один тест. Его не было десять месяцев, так?

— Угу. Я прическу сделала!

— О, очень тонкий ход… Итак, Алекс отсутствовал десять месяцев. После того, как попросту испарился и никаких вестей о себе не подавал.

— А открытка?!

— Открытка, которую ты получила шесть дней назад, когда Алекс вспомнил, что подставил своего дружка Чарли и приткнуться ему теперь некуда.

— М-м-м.

— Хорошо. Таковы факты. Ты оказалась достаточной дурой для того, чтобы болтаться там и его ждать. Допустим, что у кое-кого хватит ума купить тебе подарок, так?

— Ой, Алекс в подарки не верит. Он считает это буржуазным.

Ну а теперь она из-за чего вздыхает?

— Мел, что ты делаешь! Скажи мне, что ты его у себя не поселишь!

— Э-э…

— Фантастика. Ты уже сообщила Линде о пополнении в своей развеселой кеннингтонской семейке?

— С Линдой все будет нормально. Она ничего не скажет.

— Полагаешь, это одно и то же?

Я была слишком расстроена, чтобы продолжать этот разговор. Моя лучшая подруга с четырехлетнего возраста ни черта не понимала в моей жизни!

— Мел, ты же знаешь, что я ничего бы не сказала, если бы о тебе не заботилась, так?

— Ага, — буркнула я без особой признательности.

— Позвони мне, когда Алекс объявится. Кстати, во сколько это будет?

— Э-э, в ближайшие минут пятнадцать.

— Хорошо. Хвост пистолетом. Пока.

Все правда. Алекс поступил со мной по-скотски. Просто… Ох, эти проблемы Алекса — с чего начать? Школа-пансион, странные родители, которые развелись, когда ему было совсем мало лет. Я часто ударялась в психологию, если дело касалось Алекса. Незадолго до нашего знакомства он как раз вырос из того возраста, когда пытаются отыскать свою задницу где-то на Гоа[3]. Что ж, я ему больше не тряпка для вытирания ног.

Вот хорошо, девять часов осталось. Новое промывание мозгов мне не требовалось, а вот поговорить с кем-нибудь отчаянно хотелось, так что я позвонила Аманде. Трубку снял какой-то парень.

— Здравствуйте. Аманда дома?

— Нет. Ей что-нибудь передать? Я узнала этот акцент!

— Фрейз, привет, это Мелани! Пауза.

— Мелани…

— Мелани Пеппер. Ну, помнишь! Мел! Господи.

— А, да-да, привет. Что поделываешь?

Да так, посиживаю в аэропорту Хитроу, куда прискакала по ошибке на пятнадцать часов раньше времени, сделала прическу, а теперь дожидаюсь своего бывшего парня — эгоиста, который слинял чуть ли не год тому назад. А я, похоже, до сих пор не могу выкинуть его из головы и с работы из-за этого свалила без всяких объяснений.

— Все то же самое.

— Здорово. — Неужели это самая непринужденная беседа, на какую мы способны?

— Поздравляю, — сердечно сказала я. — Ты женишься на моей давней подруге!

Я попыталась представить, как Фрейзер склоняется, чтобы поцеловать Аманду, но ничего путного у меня не вышло. Его кудри наверняка попадут ей в глаза. А она такое не выносит.