Очарованная легендой - Бетти Бити

В дверь постучали, но появился не его соотечественник Чико, а сама Хестер.

— Я подумала, пусть Чико отдохнет, — сказала она, внося поднос и ставя его на табурет у туалетного столика. — Кроме того, вам письмо от Джеймса.

Она показала на конверт, лежавший около тарелки со смесью, напоминающей заливные креветки. При виде твердого разборчивого почерка на нем у меня пропал аппетит. Я терялась в догадках, что же еще умудрилась натворить. Возможно, Эшфорд был нежелательным лицом с сомнительной репутацией. Или ушей первого секретаря достигли комментарии Мораг. Или военный атташе возразил против каких-то моих слов.

— Не могу придумать, что он хочет сказать такого личного, чего не мог сообщить мне, — сказала Хестер, тряхнув головой, затем взяла мою пилку для ногтей и принялась за ногти. Выражение на ее лице ясно говорило: «Но я выясню».

Я открыла конверт. Внезапно мое настроение подняла отчаянная надежда. Возможно, мистер Фицджеральд решил, что слишком резко говорил со мной, учитывая обстоятельства. Возможно, он обсудил мой приезд с Евой Трент и она по-женски замолвила за меня словечко. Или Еве Трент стало намного лучше и мои услуги больше не требуются. Можно вернуться к безопасной (а что-то внутри меня ясно говорило, что безопасность мне понадобится) и тихой жизни дома.

— Итак? — подсказала Хестер. — Что-то насчет Евы?

— Нет.

— Тогда приглашение от Джеймса Фицджеральда?

— Если, — сухо сказала я, — можно назвать вызов в канцелярию, чтобы встретить его завтра в девять, приглашением, то это приглашение.

Хестер негромко рассмеялась. Она расслабилась. Она смягчилась ко мне, возможно, как к союзнице против совершенной мисс Трент.

— Я уже сказала, что он тиран, не так ли? — Она посмотрела на свое отражение в зеркале. — Но внутри ужасно мил.

Я сухо спросила:

— Видимо, глубоко внутри? — чего не должна была делать.

Она снова рассмеялась негромким озорным смехом. Если она повторит мое замечание мистеру Фицджеральду, этих стопроцентных преданности и такта мне не видать как своих ушей.

— Серьезно, хотя… — Она взяла мою расческу и провела по медно-красным волосам. — Как вам удалось так плохо начать с Джеймсом? Он был в жутком настроении, хотя будучи Джеймсом, не показывал этого.

— Он дал мне понять, — сказала я.

Хестер снова рассмеялась над сухостью моего тона, но выглядела удивленной.

— Он сказал почему?

— Да. — Я крепко завязала пояс халата. — Недвусмысленно.

— Ну, продолжайте, — нетерпеливо поторопила она.

— Я встретила в самолете чарагвайского джентльмена, для которого ваш мистер Фицджеральд сделал исключение.

Хестер глубоко вздохнула и закинула пламенеющие волосы за плечи.

— Так, — сказала она, — вы встретили дона Рамона. Джеймс сказал мне, что он вернулся, но не сообщил, что вы уже свели с ним знакомство. Или, зная его, следует сказать, — она избегала моих глаз в зеркале, — он с вами?

— Вы встречали его, не так ли?

— Несколько раз. Разве он не упоминал меня?

— Не спрашивала, — ответила я. — Спросила только, знает ли он ваших родителей.

— А он не подумал, что я тоже достойна упоминания? — Хестер гневно рассмеялась. Я изучала ее отражение. Моя случайная встреча с доном Районом встревожила ее так же, как Джеймса Фицджеральда, хотя эта тревога выражалась в другой манере.

— Вы его любите? — спросила я.

Она пожала плечами:

— Не задумывалась. Он не помнит о моем существовании. Как и я. Я не знаю, что он существует.

— Тем не менее он любезен, — сказала я.

Хестер презрительно фыркнула:

— Не сравнить с Джеймсом.

— Я сравниваю, — сухо сказала я.

Хестер снова рассмеялась.

— Вы невзлюбили Джеймса, — со снисходительным упреком погрозила она пальцем.

— Или он меня, — ответила я.

Хестер не стала отрицать.

— Люди не видят, как добр Джеймс.

— Хорошо их понимаю.

Она озорно расхохоталась:

— Просто потому, что он не носит сердце на рукаве?

Меня подмывало спросить, есть ли у первого секретаря что носить. Но я поняла, лучше не говорить с Хестер Малленпорт о заместителе ее отца, и прикусила язык.

— Мать во время приступов романтики изобрела теорию, — Хестер оперлась локтями о туалетный столик и положила подбородок на ладони, — что сердце Джеймса очень похоже на его драгоценную канцелярию.

Невольно я улыбнулась меткости теории миссис Малленпорт.

— Набитое секретами, — сказала я, — и всегда на замке.

— Точно, — ответила Хестер.

— И только с одним ключом, — добавила я.

— Моя дорогая мамуля полагает, что только одна девушка получит этот ключ. Но когда она это сделает, это будет навсегда. Она считает, что эта девушка — Ева Трент. — Хестер сделала паузу, улыбаясь про себя. — Но поверьте, я лучше знаю.

Она встала и объявила, что оставляет меня в покое есть ужин и рано лечь спать.

— Если тебе на самом деле необходимо завтра в посольство, давай потом встретимся за завтраком? Перед площадью у посольства есть парк, Центральный западный парк, и кафе в центре. Пешком через площадь и поворот налево. Не пропустите.

Мы договорились на двенадцать тридцать. К тому времени Джеймс, как рассчитывала Хестер, введет меня в курс дела. Интересно, ей пришло в голову, что он тоже может угостить новую секретаршу завтраком. В этом случае ее наверняка ждет разочарование.

Несмотря на усталость, я долго мучилась без сна. В голове прокручивались события дня, люди, которых я встретила и которых встречу, и, кроме того, меня тревожила встреча с мистером Фицджеральдом. Я задавала себе вопрос, намеренно ли он вызвал меня в воскресенье, когда почти никто не работает. Продемонстрировать в виде наказания, кто здесь хозяин. И перед тем, как заснуть, я вспомнила о странной романтической теории миссис Малленпорт о ключе к сердцу молодого первого секретаря. Всплыли слова старой песни. Что касается меня, то кто бы ни держал этот ключ, пусть спрячет его в коробку, перевяжет ленточкой и бросит в глубокое синее море.