Операция "Обольщение" - Эмили Роуз

Его пальцы затосковали по цифровой камере, которую он всегда носил в кармане. Феба, не ведая о его приближении, задумчиво теребила пушистый маленький помпон на доходящем чуть ли не до колена носке. Балансируя подносом в одной руке, Картер сделал пару снимков, спрятал камеру и продолжил путь.

— Все в порядке? — поставив поднос на стол, спросил он. — Выбор леди. Я взял два хот-дога с чили, двойной чизбургер и горячий сэндвич с курицей.

— И достаточно жареной картошки, чтобы хрустеть ею до самой Колумбии! — Ее дразнящая улыбка — искренняя, а не фальшивая улыбка политика — насторожила Картера. В эту секунду она выглядела девушкой, которую он знал.

Феба выбрала сэндвич с курицей. В середине ланча она протянула руку к жареной картошке и с выражением виноватого удовольствия на лице начала ее жевать. Картер тяжело сглотнул. Он вспомнил это выражение: так она всегда смотрела на него перед тем, как выкрикнуть в экстазе его имя. Операция «Обольщение» будет обречена на провал, если ему не удастся сохранить отрешенный вид.

— В своей Колумбии ты не ешь полуфабрикаты?

— Нет. Дедушка сидит на строгой диете. — Она с аппетитом доела сэндвич. — Расскажи мне о Сэме.

Картер отставил стакан с чаем и вытер губы бумажной салфеткой. Он съел все, но не почувствовал вкуса.

— Что ты хочешь знать?

— Как вы открыли совместное дело? Довольно странное сочетание — специалист по компьютерам и повар.

— Он оттащил мою тушу в безопасное место, когда я сломал колено. Ему я обязан жизнью.

— Значит, ты финансируешь его ресторан?

— Это малая толика того, что я могу для него сделать.

С минуту Феба пристально смотрела на него, затем встала. На ее лице отобразилось сожаление.

— Ты славный парень, Картер. Всегда был славным. А теперь, может быть, пойдем?

На своем веку он слыхал комплименты и получше, почему же от этого у него потеплело на сердце? Кроме того, если он такой славный парень, почему ей не терпится с ним распрощаться?

— Конечно.

Он убрал остатки еды и открепил велосипеды. Путь к машине проходил по заросшему диким виноградом дендрарию. Здесь они не раз целовались прохладными осенними вечерами, когда его комната в общежитии бывала занята. От этих воспоминаний Картеру стало неудобно сидеть на велосипеде.

Феба засмеялась, глядя на разбежавшихся бурундуков, а Картер чуть не врезался в бетонную скамью. Ее смех чем-то зацепил его, и он молча выругался. Свидание идет не так, как было запланировано.

Сердце у Фебы билось учащенно, ладони повлажнели. Какую же фотографию он ей отдаст? Она последовала за Картером в дом, еле передвигая натруженные ноги. Сейчас ей была нужна горячая ванна, и она молилась, чтобы выдержать тридцать пять минут обратного пути до дедушкиного дома.

— Выпьешь?

Феба перевела взгляд с лежащей на стойке лицом вниз фотографии на Картера.

— Нет, спасибо, мне пора ехать.

Он взял снимок, но держал его так, что она не смогла дотянуться. Феба подалась вперед, и ее правую пятку словно укусила пчела. Она издала шипящий вздох сквозь зубы.

— В чем дело? Господи, Феба! У тебя кровь на ноге!

— Что? — Посмотрев вниз, она увидела небольшое красное пятно на заднике кроссовки.

— Сядь и сними кроссовки!

Твердая линия челюсти говорила о том, что этот человек привык приказывать. Дома ей не раз отдавали приказы. Репутация самого несгибаемого члена парламента была завоевана дедом честно.

— Картер, я сама могу оказать себе первую помощь. Только отдай мне фотографию и отпусти домой.

В мгновение ока Картер бросил снимок на стойку, приподнял Фебу и посадил на прохладную гранитную поверхность возле микроволновой печи. Затем развязал шнурки ее кроссовок, снял их, осторожно поднял ей ноги и осмотрел пятки — сначала одну, затем другую.

— Какого черта ты молчала? — В его спокойном голосе слышалась нескрываемая ярость.

— Я не думала, что все так плохо.

Конечно, ей еще до ланча стало понятно, что новые кроссовки неудобны, но волдырей и крови она не ожидала.

— Не двигайся!

Он повернулся и вышел из комнаты. Феба смотрела на квадратик, лежащий лицом вниз на стойке. Когда она взяла фотографию, сердце ее бешено заколотилось. Снова нахлынули воспоминания.

На этом черно-белом фото Феба удобно устроилась на коленях у Картера, сидящего в кресле возле стола. Рука девушки, обнимающая его за шею, закрывала от камеры ее грудь, но, вне всякого сомнения, оба были обнажены и очень веселы. Она вспомнила, как ерзала у него на коленях, стараясь нарочно возбудить Картера. Как и в случае с предыдущей фотографией, камера зафиксировала лишь прелюдию.

Щеки Фебы покраснели, губы повлажнели. С тех пор она не испытывала такой страсти — правда, она и не искала ее, поскольку старалась избегать сплетен. Закрыв глаза, Феба попыталась взять себя в руки и вспомнить боль, которую испытала после разрыва с Картером, но это было не так легко, как раньше. Подняв веки, она обнаружила, что Картер, прислонившись к дверному косяку, наблюдает за ней. Небрежная поза не могла скрыть напряжения.

Она засунула фотографию в карман, а Картер отлепился от косяка, подвинул кухонный стул, сел и открыл аптечку первой помощи.

— Сейчас будет щипать.

Едва она успела осмыслить сказанные грубоватым голосом слова, как пятку словно охватило огнем. Феба скрипнула зубами и еле сдержала слезы, когда Картер быстро продезинфицировал волдыри, смазал антибактериальной мазью и заклеил пластырем.

Он встал и, отбросив стул ногой, обхватил оба колена девушки большими, горячими руками.

— Более глупого поступка я еще не встречал. О чем ты думала? Впрочем, ни о чем ты не думала!

Сердце Фебы остановилось, потом снова забилось с бешеной скоростью. Картер собирается поцеловать ее! Хуже, у нее возникло смутное подозрение, что ей хочется, чтобы он ее поцеловал, несмотря на то, что это было бы колоссальной ошибкой. Она прочистила горло:

— Я должна ехать.

Гнев в его глазах стремительно остывал, линия челюсти стала менее жесткой, непокорные плечи распрямились. Здравый смысл кричал Фебе: «Уезжай, пока можешь!», но она не шелохнулась. Его ладони начали медленно подниматься вверх. Кончики пальцев скользнули ей под шорты и поддразнивали чувствительную кожу на бедрах. Дыхание Фебы стало прерывистым, она облизала губы и потерялась в голубом пламени страсти, горящем в его глазах. Внутри у нее все перевернулось от желания. Она сглотнула и нервно вздохнула.

— Картер, не надо! — Вместо твердого предостережения прозвучал прерывистый, чувственный шепот.

— Феба!

Его губы обожгли Фебу. Картер пробовал, прощупывал, исследуя и смакуя их. Затем он на секунду оторвался от нее и снова припал к ее губам.