Страсть в жемчугах - Рене Бернард

Элинор со вздохом вошла в магазин и тихонько прошептала:

– Этот красивый мужчина сломал нос мистеру Перрингу, а я забыла… Мне следовало поблагодарить его или сказать что-нибудь, но я… О, он как пантера – появился из ниоткуда…

Она шла мимо рабочих комнат, и ее била дрожь.

– Элинор… – окликнула ее Мэгги. – Мисс, с вами все в порядке?

Элинор не отвечала.

– Мадам Клермон! – Кинувшись к хозяйке, она сжала ее руку. – Вы представить не можете, что слу…

Мадам Клермон всплеснула руками.

– Что вы делаете в зале в таком виде?! Где мистер Перринг?

Элинор покачала головой.

– Я не знаю… Он… ушел.

– Ушел? – переспросила мадам Клермон, и тревога в ее голосе заставила Элинор на миг испытать благодарность, пока она не сообразила, что хозяйка спросила о мистере Перринге раньше, чем была рассказана ужасная история о нападении. А мадам вдруг заявила: – Если он ушел, то потому, что вы его обидели!

– Я его обидела?! Мадам, он пытался… он намеревался… – Элинор в отчаянии подумала: «Она знает. Она злится. И не на мистера Перринга, а на меня!»

– Дорогая, не глупи! Этот мужчина – настоящее сокровище. Другие девушки тебе лицо расцарапали бы – лишь бы оказаться на твоем месте. Когда он сказал, что ты ему понравилась, я подумала, что даже ты поймешь свои преимущества. Ведь эта… побочная работа – самая легкая, детка. Так что не смей стоять с вытаращенными глазами и притворяться, что не понимаешь, о чем я говорю. – Мадам Клермон схватила Элинор за локоть, и ее пальцы оказались как когти. – Ну так что же случилось?

Элинор в ужасе пролепетала:

– Он загнал меня в угол в кладовой, а потом попытался… Но я сопротивлялась, а он… он сломал нос, но…

– Вон!

– Ч-что?.. – Этому кошмару, казалось, конца не будет.

– Вон отсюда! – Мадам Клермон потащила ее по коридору в кладовую, а затем – к двери в переулок. – Никчемная обуза! Что, слишком добродетельная, чтобы ноги раздвинуть? Слишком порядочная, чтобы просто переспать и позволить джентльмену заплатить за эту привилегию? Ты думаешь, что можешь оскорблять меня, когда я обеспечила тебе способ хорошо жить? Мы еще поглядим, какая ты благородная! Окажешься в работном доме, поняла?!

Элинор совершенно не сопротивлялась, когда хозяйка выталкивала ее из магазина. Все происходило как во сне. Мэгги плакала и совала ей в руки шерстяную шаль, а вульгарный визг мадам Клермон продолжался. Элинор же думала: «Как странно… Второй раз за день меня тащат через ту же самую дверь».

Джозайя занял позицию так, чтобы видеть фасад магазина, – решил, что если девушка не появится в ближайшее время, то он отправится спасать ее. Он сильно нервничал, потому что не доверял своему зрению, однако не хотел упустить такой шанс.

К счастью, ждать долго не пришлось. И снова оказалось, что ему достаточно слуха и удачи. Суматоха в переулке, сопровождаемая воплями немолодой женщины, свидетельствовала о появлении рыжеволосой красавицы.

Пробежав по переулку, Джозайя нашел девушку сидящей на ступеньках. Она с несчастным видом сжимала в руках шерстяную шаль и походила бы на маленького печального черного дрозда, если бы не пламя медных волос и блеск изумрудно-зеленых глаз. В мире серых голубей она казалась райской птицей. Перед ним, Джозайей, предстало настоящее чудо.

– Надо полагать, мадам Клермон не была шокирована, – сказал он, присев на корточки у ступенек.

Девушка покачала головой:

– Нет, не была.

– Она вас уволила?

Огненные кудри дрогнули, когда девушка кивнула.

– Какая я глупая… – прошептала она.

– Вы вовсе не глупая.

Огонь блеснул в зелени глаз, и у Джозайи перехватило дыхание. Эта девушка кристально понятна для него, но он не мог сказать почему; и Джозайя даже не был уверен, что хотел это знать, – он просто хотел смотреть на нее не отрываясь, хотел снова видеть цвет.

– Она уволила меня, потому что я… обидела ее клиента! Она действительно ожидала, что я… – Щеки девушки порозовели; она явно не желала говорить о столь непристойном предложении. – Мадам Клермон сказала, что это побочный заработок! Другие девушки все знали, и, вероятно… О Господи! Маргарет собиралась предупредить меня, но я была так расстроена…

Самообладание покинуло бедняжку, но Джозайя понимал: любая женщина, даже обладавшая ее отвагой, имела право на истерику. «Ей, наверное, прилично задолжали, так что дело, похоже, будет непростое», – подумал он и тут же спросил:

– Могу я узнать ваше имя? – Девушка напряглась, и Джозайя мгновенно добавил: – Я, защищая вас, сломал человеку нос, так что было бы странным хотя бы не узнать, как вас зовут.

– Элинор Бекетт… – Одинокая слезинка покатилась по ее щеке, и Джозайя сжал кулаки, стараясь удержаться и не потянуться к девушке самым неподобающим образом, чтобы утереть слезинку.

– Так вот, мисс Бекетт… – Он старался говорить как можно спокойнее. – Меня зовут Джозайя Хастингс, и я к вашим услугам… – Он протянул ей носовой платок. – Вот возьмите.

Она покачала головой:

– Я не пла2чу, мистер Хастингс. Я не из тех женщин, которые заливаются бесполезными слезами.

– Понятно. – Он сунул квадратик ткани обратно в карман и, стараясь сдержать улыбку, спросил: – Мадам Клермон задолжала вам за работу? – Джозайя надеялся, что обсуждение практических вопросов задержит ее на несколько минут.

Но девушка не ответила, и он повторил свой вопрос как можно мягче:

– Она вам задолжала?

Красавица покачала головой, и слезы покатились по ее щекам.

– Я вчера надеялась… Я так тяжело работала… но нет…

– Вы уверены?

Теперь слезы хлынули потоком.

– Мне пришлось купить… красное бархатное… Миссис Карлайл не стала… Не было времени… закончить… Она вычла за него, но я… – Эти бессвязные слова, перемежавшиеся икотой и всхлипываниями, трудно было разобрать, но Джозайя все же понял, что хозяйка навязала бедняжке надуманный долг. – Я оставила красное бархатное там… И теперь у меня нет ничего… чтобы показать мою… работу.