Медвежье сердце - Елена Михалёва

– Когда увидишь Еванию, вспомни нашу Гвин. А как вспомнишь, постоянно держи в голове, что они абсолютно разные. Гвинни – полная противоположность своей матери. Во всем, – Керика еще раз обняла импери и похлопала его по могучей спине. – Мужайся, мой мальчик.

Это «мужайся» несколько смутило колдуна. Он проводил чародейку задумчивым взглядом, но Керика почти сразу скрылась в толпе, ведя за собой своего черного коня.

– Что она имела в виду? – Иврос снова оседлал Вереска.

– Кто ж ее знает? – Авериус Гарана пожал плечами с выражением искреннего безразличия к словам своей старшей сестры. Для него обе его девочки были самыми лучшими и бесценными, каждая по-своему.

Мужчины вновь поехали дальше по городским улочкам.

Иврос оглядывался по сторонам, стараясь запомнить маршрут, но из головы никак не шли слова мастера Керики. На его памяти Гвин была взрывной, отважной и временами знатно перегибала палку, но она всегда оставалась искренней в своих действиях. Означало ли это, что ее мать, напротив, могла оказаться скрытной и тихой особой? Время, безусловно, покажет.

Всадники миновали широкий каменный мост со статуями грифонов на парапетах, раскинувшийся над Авиеррой, и краем проехали рынок. Здесь им встретилось еще больше людей, которые знали мастера Гарана и были искренне ему рады, и группа коренастых бородатых мужчин, неестественно кряжистых и громких. Они поприветствовали архимага и пригласили заглянуть к ним в цех на днях, посмотреть новые инструменты.

Им Авериус Гарана ответил весьма искренней улыбкой и обещанием обязательно зайти в ближайшее время.

Когда путники удалились на почтительное расстояние, он оглянулся через плечо на изумленного Ивроса и пояснил:

– Дверги. Работники Грогака. Он лучший кузнец в Идарисе и мой старый друг.

Ив коротко кивнул. Вспомнил, как Гвин говорила ему, что он обязательно увидит в городе двергов и сидов. В дальнейшем на пути им встретились и другие коренастые бородачи подгорного народа. Возможно, были в толпе и прекрасные остроухие сиды, только слишком многие прохожие носили шапки или капюшоны, ведь погода оставалась холодной, несмотря на яркое солнце.

Путники углубились в город, но вскоре архимаг вновь обернулся к Норлану и жестом указал на вид, открывшийся по правую руку от них.

– Академия Чародейства, – веселые искорки промелькнули в зеленых глазах ректора. – Еще не в лучшем виде, но мы работаем над восстановлением былого величия…

Ив повернул голову туда, куда указал мастер над проклятиями, как раз в тот момент, когда они обогнули трехэтажный дом с двускатной крышей и выехали на развилку. Одна дорога шла левее и убегала вниз меж домами. А другая расширялась и уходила вправо, на величественный холм.

Там среди деревьев и зданий поменьше высились многочисленные башни. Часть из них по-прежнему была обуглена, искорежена и представляла собой пугающий монумент из оплавленного камня, застывшего оплывшими буграми вроде вулканической лавы. Но другая часть уже отстраивалась.

Камни, белые как мел, образовывали невероятные постройки с галереями и переходами в вышине. На свету блистали разноцветные стекла в окнах. Часть башен уже украшали новехонькие остроконечные крыши из красно-оранжевой черепицы. Другая часть все еще оставалась голой. Но на площадке самой высокой из башен крыши и вовсе не было предусмотрено: там ярким столпом горел зеленый чародейский огонь, который было отчетливо видно даже днем, – память о погибших во время взрыва в старой Академии. Иврос боялся даже предположить, сколько человек сгинуло в тот ужасный день.

Кое-где воздух подрагивал радужными всполохами – следами чар, которые помогали в ускорении строительства. С холма доносился стук молотков, крики и шум проводимых работ. А еще отчетливый запах свежеструганых досок и краски. Вряд ли людям по соседству нравилось терпеть это день ото дня, однако же все терпели. Где-то в другой части города находился неприступный императорский дворец, но сердцем Идариса, вне всяких сомнений, оставалась Академия. И все мечтали поскорее заставить это сердце биться вновь.

Ивросу почудилось, что он снова слышит грохот взрыва, такого сильного, что волна прокатывается до самого порта, выбивает стекла в домах на несколько кварталов вокруг, а дым от него поднимается к самым небесам. Огонь вырывается на волю в попытках перекинуться на соседние строения, пожрать все, до чего сможет дотянуться. Обычный огонь, не Инферно, но оттого не менее смертоносный. И едкий запах гари и смерти висит в воздухе, забиваясь в ноздри, вызывая отчаяние. И слепое отрицание произошедшего. Но не у него – у Гвин, ибо это были ее воспоминания. Из числа тех, что щедро подкидывал Нордвуд, когда по осени Норлан делал все, чтобы только забыть эту женщину, но не мог перестать думать о ней.

– Иврос?

Колдун моргнул.

Авериус Гарана подъехал к нему ближе и теперь стоял совсем рядом, наблюдая за переменами в лице импери. От архимага не укрылось, как внимательно тот рассматривает башни Академии, старые и новые.

– Гвин должна это увидеть, – молодой колдун нахмурился.

Авериус Гарана перевел взор на зеленый пламень в вышине, прищурился.

– Должна, – ответил архимаг. – Но позже. Когда все будет завершено, запах тлена окончательно выветрится, и ничто не напомнит ей о пережитом, кроме этого огня, – подобие полуулыбки скользнуло по его губам. – Думаешь, ради кого все это? Ради жителей Империи, безусловно. Но в особенности… ради одной из них.

Ректор вздохнул.

– Если бы не они с Еванией, я бы даже из своего подвала носа не высунул, – мужчина усмехнулся, на этот раз отчетливее.

Иврос протянул руку. Могучая ладонь легла на плечо, покрытое бордовым плащом. Фамильярный жест, за который иному человеку мастер над проклятиями сломал бы пальцы.

– Вы должны с ней помириться, мастер Гарана, – в низком голосе Норлана звучал упрек. – Вы нужны ей. А она – вам. Я знаю, что говорю.

Импери убрал руку с ректорского плеча.

– Я тебе уже три раза пересказал наш разговор. Она буквально сказала в лицо, что не позволит мне растить внуков, – голос прозвучал очень сухо. – Моих внуков, Иврос.

– А я вам в третий раз говорю, что вы слишком быстро сделали выводы и обиделись, – импери попытался скрыть улыбку. – Дайте ей время.

– О, я дам ей все время этого мира, если потребуется, – проворчал Авериус Гарана. Он толкнул пятками Кошмара, и конь неспешно тронулся дальше по улочке, ведущей вниз. – Упрямая девчонка. Пусть сидит в своем лесу и думает. Одна.

– С ней ВарДейк, – вкрадчиво напомнил Иврос.

– Это к лучшему. Он за ней присмотрит и не даст натворить глупостей, – архимаг покачал головой. – Но лучше бы я оставил с ней Керику.

Импери двинулся следом. Вереск послушно пошел за черным жеребцом, к которому успел попривыкнуть за время путешествия.

– Почему-то я