После шторма - Лора Павлов

— Ты точно с ней справишься? — переспросила Лола.

— Абсолютно, — кивнул я.

— Отлично. Тогда я останусь. Позвоню тебе завтра, Прес, — сказала она, игриво подняв брови, и я закатил глаза. Женщина в пикапе в этот момент метала в меня мысленные ножи, и ничего веселого в этом не было.

Я захлопнул дверь и подождал, пока Лола вернется внутрь. Может, я и не самый душка в мире, но я не бросаю женщин одних на улице.

— Уверена, что у тебя будет, на чем уехать?

— Да, папочка, — пропела она с усмешкой. — Эй, Кейдж.

— Что?

— Не дави на нее. У нее и так сейчас все сложно.

Я кивнул. Это было правдой, даже если Пресли никогда не признала бы этого вслух.

Когда Лола скрылась за дверью, я обошел машину и сел за руль. Мы выехали с парковки, и я почувствовал ее взгляд на себе.

— Спасибо за поездку, — выдохнула она.

— Без проблем, — отозвался я и прочистил горло. Ее запах заполнил весь салон, ее взгляд жжег, и я нервничал.

— Увидела детское кресло. Сколько сейчас твоей девочке?

— Грэйси — пять.

— Все еще не верится, что ты папа. Хотя я всегда знала, что из тебя получится отличный отец, — она отвернулась, когда я свернул на подъездную дорожку к их ранчо, и кивнула в сторону нового корпуса. — Я живу в гостевом домике.

Черт. Вдали виднелся амбар, и перед глазами всплыло воспоминание о нашей первой встрече. О первом поцелуе. Именно там, в том месте.

Долгое время я был уверен, что Пресли — последняя женщина, которую я поцелую.

Но жизнь редко идет по плану.

А дома меня ждала маленькая девочка, и она — доказательство этого.

Я поставил пикап на ручник и повернулся к ней. Даже тело мое было в напряжении.

Я разучился это чувствовать.

Чего-то хотеть.

— Ты в порядке? — вырвалось у меня, хоть я и знал ответ. И как бы я ни ненавидел, что она вышла замуж за другого, мне хотелось прибить его за то, что он причинил ей боль.

Это дикое желание защищать ее не ушло с того самого дня, как мы познакомились.

Она покачала головой, и по щеке скатилась одинокая слеза. Я потянулся, но она подняла руку, не давая мне прикоснуться.

— Я просто пьяна. Только и всего. Мне не нужна твоя жалость, Кейдж, — выдохнула она, выпрямляясь.

— Это не жалость. Я знаю, что тебе больно. Муж сделал, что сделал. А теперь весь мир об этом знает. Это не может не задевать.

Ее челюсть напряглась, взгляд стал острым.

— Ты ничего не знаешь о моем браке. Ты вообще больше ничего обо мне не знаешь. Но знай одно точно, — ее голос дрожал, и она с трудом нащупала ручку двери, — именно ты — причина, по которой моя жизнь превратилась в чертову катастрофу.

Она распахнула дверь и, спотыкаясь, выбралась наружу. Я отстегнулся и обогнул машину, чтобы помочь.

— Не трогай меня! — закричала она, размахивая руками, из-за чего едва не потеряла равновесие. Я обнял ее за плечи, несмотря на то, что она сопротивлялась.

Мы всегда были такими. Даже тогда, когда были вместе.

Оба сильные.

Оба упрямые.

Но в конце дня мы всегда оказывались в объятиях друг друга.

— Перестань быть упрямой. Я просто пытаюсь, чтобы ты не упала. Ты пьяна, и если еще и травмируешься, легче от этого не станет.

Она перестала сопротивляться, но когда я взглянул на нее, увидел, как тяжело поднимается и опускается ее грудь. По красивому лицу текли слезы, и у меня в груди болезненно сжалось. За все годы, что я ее знал, я мог по пальцам пересчитать, сколько раз видел, как она плачет.

Когда мы подошли к двери, она резко выдернула руку и выпрямилась, подбородок — высоко.

— Я в порядке. Мне уже очень давно не нужна твоя помощь.

Она толкнула дверь, и мне стоило большого усилия не выругаться за то, что она оставила ее незапертой. Да, город маленький, но это не значит, что можно терять бдительность.

— Я прекрасно знаю, что ты не нуждаешься во мне. Но я тебе не враг, — сказал я, и наши взгляды снова встретились. Я ещё не был готов уйти.

— Конечно. Ты не враг. Поздравляю. Просто тот, кто меня уничтожил, — бросила она и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Я постоял секунду, прежде чем процедить сквозь зубы:

— Запри, блядь, дверь!

С той стороны раздалось ругательство, и я не сдвинулся с места, пока не услышал щелчок замка.

Только тогда я развернулся и пошел обратно к пикапу.

Интересно, а вдруг это был последний раз, когда я ее видел? Опять на пару лет вперед?

Сердце сжалось снова.

Точно так же, как тогда. Все эти годы назад.

3

Пресли

Голова раскалывалась, пока медсестра зачитывала список всех лекарств, которые теперь должен был принимать мой отец. Он тоже слушал, но выглядел раздраженным, будто его вообще зря сюда притащили. Конечно, дома с ним теперь будут круглосуточно две медсестры. Он не хотел, чтобы я была его сиделкой, но радовался, что я рядом. Ему больше нравилось рычать на тех, кого он сам нанял, а не на свою единственную дочь.

Мы с ним всегда были близки. Мама была холодной, а отец — источником тепла. Он был тем, кто поддерживал меня на соревнованиях по конкуру, еще задолго до того, как мама стала этим интересоваться — только когда я начала побеждать. Они оба были горды моими учебными достижениями, но я знала: мама так и не простила мне того, что я не любила конкурсы красоты так, как она. Она когда-то выиграла титул «Мисс Массачусетс», а потом закончила Гарвардскую школу бизнеса с отличием, где и встретила отца — он тогда учился на юриста. Так что, несмотря на все, чего я добилась, я все равно оставалась для неё большим разочарованием. Поступление в Гарвард на юрфак и брак с богатым светским львом добавили мне пару баллов на шкале одобрения Барби Данкан, но ненадолго. Она всегда презирала мою любовь к лошадям, живописи, ко всему творческому. Больше всего — то, что я не была безупречной и идеальной, как она.

Я потерла виски, пытаясь унять тупую боль, которая преследовала меня с самого утра. Проснулась на диване, всё ещё в одежде с прошлого вечера — и сразу вспомнила, почему я не