Клушка - Ирина Шайлина

В общем я плюнул на это дело и отправился домой. Мальчика я встретил внезапно, на следующий вечер, уже в потёмках. Триггера тянуло на приключения, поэтому он тянул за поводок, а я послушно тащился следом, благо вечер теплый, а делать нечего.

От дома мы ушли на порядочное расстояние, отлично помнящий дорогу пес дотащил меня до парка. В нем идиллия — подрощенные подростки шумно ржут на лавочках, на других лавочках гогочут алкаши, в воздухе тонко и надсадно звенят комары. Один, затем и второй укусил меня за предплечье, я осерчал и вздумал было развернуться уже, когда на дальней от входа детской площадке заметил детскую фигурку. Остановился. Время девять почти, малыш совсем один, может, ему помощь нужна?

Я шагнул ближе, надеясь не испугать ребенка.

— Эй, — крикнул я. — Тебе помочь?

Мальчик поднял голову. Темнело уже, но мордочку детскую я рассмотрел, и вроде даже распознал. Неужто тот же самый?

— Не надо, — вздохнул он. — Я не потерялся. Я сам сюда пришёл.

— Сосед? — уточнил я.

— Сосед, — согласился малый. — А вообще меня Ваней зовут. Я большой уже.

— Большой, — кивнул я. — А мама твоя где?

— А мама дома. Плачет. Там сначала бабушка, потом папа…

Он снова вздохнул. Я понял — не выдержав накала семейной драмы малыш убежал в парк.

— Так не годится. Ты хочешь, чтобы она еще сильнее плакала, тебя потеряв? Пошли отведу обратно.

— Не пойду, — упрямо мотнул головой малец. — Пусть теперь без меня живут!

Я задумался — как бы его домой увести, а потом тихонько к себе сбежать не вовлекаясь в чужую драму?

— А если Триггера на поводке вести дам? А он, если помнишь, самая злая собака во дворе.

Мальчик вздохнул, спрыгнул вниз с качели на которой сидел и протянул руку за поводком. Триггер покосился на него с недоумением, но смирился, благо племянниц у меня было навалом и что такое дети он знал.

Мы шли и болтали ни о чем. Ваня рассказывал, как ещё немного вырастет и в школу пойдет. А потом вырастет и уедет так далеко, что бабушка никогда не найдёт к нему дорогу. На этом моменте я спохватился, похлопал по карманам рубашки, обнаружил там кольцо и протянул ребёнку.

— Нашли? — не поверил мальчик и глаза его блеснули в темноте, надеюсь не слезами.

Потому что успокаивать таких взрослых и самостоятельных мальчиков я точно не умел.

— Триггер нашёл.

— Он самый умный!

Ваня подтянул к себе умного Триггера за поводок ближе, затем ухватил за бока и подняв крепко прижал к себе. Так крепко, что пес закряхтел и глаза его выпучились чуть сильнее обычного.

— Вот вырасту и заведу собаку. Бабушка их не любит, говорит грязь и вонь. Буду жить без бабушки, зато с собакой. А ты Триггер, совсем не воняешь, ты пахнешь варежками и мылом.

Странное сочетание, усмехнулся я и мы продолжили путь. Дважды перейти дорогу — малец далеко убежал. Что семейной драмы избежать не получится я понял ещё не войдя во двор.

— Ваня-я-я! — надрывалась моя соседка заполошно бегая по детской площадке, буквально символизируя фразу волосы назад. — Сыно-о-о-ок!

И столько страха было в ее голосе, я даже посочувствовал ей, ведь сумасшедшие тоже люди и достойны сочувствия.

— Видишь, до чего мать довел, — с укоризной сказал я.

Ваня снова вздохнул, но скорее со страхом уже. Мы дошли до калитки, я отпер магнитный замок и тогда соседка увидела нас. Сначала схватилась за сердце, пошатнулась, чуть не упав, затем сделала неверный, шаткий шаг вперед, а потом бросилась бежать к нам — снова волосы назад. Я думал к Ване, потом с удивлением понял, что бежит она ко мне.

— Маньяк! — громко крикнула она. — Извращенец чертов!

Я стал не просто свидетелем чужой драмы, а непосредственным ее участником. Сумасшедшая девушка бросилась на меня, чуть не сбив с ног — а по моим ощущениям, она килограмм на пятьдесят меньше меня весила. Затем стукнула меня кулаком по груди. Этого ей не хватило, тогда она наклонилась, сняла с ноги тапок и… и…до сих пор невероятно вспоминать этот момент, но она принялась бить меня тапочком. Везде, где доставала, я был в шоке, отступал и заслонялся. Я прекрасно понимал, что могу насмерть ее зашибить одной левой, но не пользоваться же этим преимуществом.

— Маньяк! — кричала она. — Извращенец! В полицию позвоню, в тюрьму посажу!

И лупила, и лупила меня этим тапком, иногда даже больно. Терпение мое лопнуло.

— Отставить суд Линча! — громко гаркнул я.

Девушка отшатнулась. Вспомнила про своего сына, который смотрел на нас вытаращив глаза и упала перед ним на колени.

— Маленький мой, ты цел? Он обидел тебя, да? Ваня!

Вечерний двор был очень оживлён. Вокруг нас собралась жадная до зрелищ небольшая толпа, многие глазели в окна. Света софитов только не хватало, но с этим вполне справлялись фонари — всем все было видно.

Оторопевший Ваня молчал, поэтому ответил я.

— Я в парке его нашел. И привел домой, к вам, а не это все, что выдало вам ваше больное сознание.

Девушка окончательно осела на землю, и прижала к себе ребенка. Так сильно, что он, как и Триггер недавно, чуть сильнее вытаращил глаза.

— Это правда, сынок?

— Да… я просто в парке сидел один, а дядя Тимофей привел меня домой и поводок разрешил держать.

Девушка замолчала, но ребенка выпустила, я уж опасался, что он задохнётся в ее объятиях в прямом смысле.

— Простите, — прошептала она. — Я так испугалась… ты зачем ушел?

— Потому что в парке лучше, чем дома, — буркнул Ваня.

Мать взяла его за руку и они направились в сторону дома. Публика расходилась. Я потер обожженное тапочком плечо.

— Ты почему за меня не заступился? — возмущённо спросил я у Триггера.

Тот сидел чуть в сторонке, чтобы лучше было видно происходящее, и всем своим видом демонстрировал, что он здесь публика, а не лицо заинтересованное.

— Предатель… домой пошли.

И Триггер, не дожидаясь меня, развернулся и засеменил к подъезду, таща за собой брошенный поводок. Я вздохнул и пошел за ним следом. Шёл, заново переживая последние минуты, позор и удары тапочком в мыслях, а еще думал, что понимаю ее мужа. Да, она чокнутая на всю голову, но красивая какая! Волосы развеваются, глаза горят, тапочек в руках, как оружие возмездия… я улыбнулся и снова потер пострадавшее от тапочка плечо.

Глава 9. Таня

Я шла домой, крепко сжимая в руках маленькую детскую руку и молча плакала. Слишком много всего для одного