Развод, Новый год и прочие неприятности - Ксюша Иванова

-Герман, какого хрена, вообще? Мы с Даной разговаривали! Чего ты снова лезешь не в своё дело?

-Вы разговаривали на бегу? - Шахов-младший очень мужским, собственническим жестом засовывает меня себе за спину.

Мне на мгновение успевает стать хорошо-хорошо из-за того, что у меня, оказывается, есть такой защитник, что по какой-то (по-видимому жутко благородной причине) Герман решил защитить от собственного брата меня, обычную, ничем не примечательную женщину...

И только в эту секунду я вдруг замечаю, что за его широкой спиной нахожусь не я одна.

Место там, оказывается, уже давно занято.

-Добрый вечер! - широко улыбается красивая брюнетка с коротким глянцевым каре.

-Привет! - выдыхаю я.

-А мы с Германом пришли поужинать, - сообщает она мне "новость", как будто здесь, в ресторане, ещё чем-нибудь, кроме ужина, можно заняться!

-А мы... Вот тоже пришли, - туплю я.

-Игнат, пойдём, покурим? - Герман показывает взглядом на крыльцо.

Игнат, бросив на меня недобрый, обещающий все кары мира, взгляд, нехотя поворачивается в указанную сторону.

Они так и выходят. Без верхней одежды. На мороз.

Игнат в костюме. Герман в одной рубашке.

Стоим вдвоём с брюнеткой на лестнице.

Задумчиво смотрим через стеклянную дверь на мужчин.

-Так вот ты какая, Дана, - усмехается она.

-Какая? - поднимаю бровь, требуя ответа.

-Необычная. Красивая. Особенная женщина...

-Ох, сколько комплиментов за раз! Да ещё и от совершенно незнакомой мне женщины.

-Да это не от меня... К сожалению, не от меня...

Хочется, конечно, развить разговор, потому что крайне интересно узнать, кто же это от доброты душевной всем подряд рассказывает о моих потрясающе прекрасных качествах.

Но не успеваю.

-Даночка! - доносится с верхней ступеньки лестницы. - Где же вы пропадаете? Я уже заждался. Да и наш ужин остывает...

-Спасибо за комплименты. Мне пора, - откланиваюсь, поднимаясь к Степану.

-Всего хорошего, - странно задумчивым тоном мне в спину.

... От всего произошедшего во мне просыпается зверский аппетит.

И под унылые рассказы Степана я с удовольствием ем. Сначала салат, потом стейк. А потом и пироженое, забив на всякие там "не есть после шести"!

А вот у моего-все-еще-мужа аппетит явно пропал.

Иногда краем взгляда я замечаю, как он всё чаще и чаще подливает себе из графина водки, не дожидаясь официанта.

И периодически "убивает" меня глазами.

Его беременная "Мариночка" нервничает и тоже бесконечно косит в мою сторону. Как бы косоглазие себе не заработала...

Наверное, уже в курсе, о некоторых особенностях своего возлюбленного.

Дааа, наш общий Шахов, когда пьян, совсем дурак.

Не сказать, правда, что трезвый - он нормальный, судя по последним событиям... Хоть раньше так мне и не казалось.

Но пьяный он... Жесть просто.

Где ужинает со своей брюнеткой Герман, я не знаю. Видимо, в какой-то закрытой вип-кабинке. Их в ресторане всего несколько, да и забронированы они задолго до вечера, так что, видимо, с брюнеткой поужинать они "решили" месяца так два назад.

И хоть я уже и не обязана исполнять обязанности жены Игната, я, тем не менее, чётко слежу за степенью его опьянения.

И в тот момент, когда она вот-вот должна перейти все границы, беру Степана за пухлую маленькую ладошку и говорю, проникновенно глядя в глаза.

-Степа, отвези меня домой. Уже пора...

Видимо, рассчитывая на какой-то десерт в моём исполнении, Степан тут же зовёт официанта, расплачивается и мчится к выходу.

Я тороплюсь следом, надеясь без приключений доехать до дома...

Но, видимо, не судьба...

9 глава

Мне кажется, Степан нарочно заранее подбирал песенный репертуар. Ну, во всяком случае, он очень выразительно посматривает в мою сторону, когда в машине начинает звучать:

Я одинок, и ты одна.

Ночь правит балом в вышине.

Сгорая падает звезда,

Она нопомнит обо мне... (1)

С трудом сдерживаюсь, чтобы не улыбаться.

Ох, не знаю. Как-то это всё...

Неловко.

Вроде бы человек и ухаживает, и всё по делу говорит, и в ресторан сводил, и царапину простил, я я всё никак не могу настроить себя на нормальное к нему отношение. А он ведь понравиться старается!

И вдруг, уже у самого дома, Степан напрочь портит впечатление о себе всего одной фразой:

-Даночка, позвольте напроситься к вам на кофе!

Ну, вот!

Только этого не хватало!

-Степан, вы простите, - снова перехожу на вы, чтобы как-то расставить границы. - Но мы с вами знакомы всего пару дней. И я не готова...

-Да я и не имел в виду ничего предосудительного! Честное слово!

Ну, конечно-конечно. Не имею, но введу...

Но он так смотрит обиженно.

Ой, нет, Данка, ты ж всё равно не собираешься продолжать отношения со Степаном! Ведь не собираешься? Так какого хрена вообще...

Психолог во мне пытается поднять голову и напомнить о том, что вот такие вот Добрянки, которые с виду кажутся ещё и простачками, чаще всего и оказываются домашними тиранами или ещё какими-нибудь маньяками.

И весь здравый смысл вопит дурным голосом, что его нужно отправлять домой, но...

Мне кажется, что въезжающая в арку двора машина - это автомобиль Игната! И я даже не задумываюсь о том, что Шахов вряд ли в состоянии сесть за руль...

Мне просто очень хочется, чтобы он, если, действительно, придёт сейчас домой, получил ответочку! А она получится ух какой, если он зайдёт, а мы на кухне преспокойно пьем кофе!

-Просто кофе?

-Конечно, Даночка! И только он. Просто я не готов пока с вами расстаться. Давайте пообщаемся ещё хотя бы полчасика!

Скрепя сердце, веду его в свою квартиру, посекундно оглядываясь, не догоняет ли нас Шахов.

Отпираю дверь.

В квартире темно, но то, что кто-то здесь есть, это совершенно точно! Из дальних комнат доносится негромкая музыка, пахнет едой.

Игнат пьяный в ресторане.

Его родители оставили ключи от квартиры мне.

Значит! Значит, это может быть только Кристинка!

-У тебя кто-то есть? - шепчет мой спутник.

Замираем в пороге вместе со Степаном, как воры, проникшие в чей-то дом.

Так. Если это, действительно, Кристина приехала, то лучше бы Степану в дом не входить! Ну, попробуй объясни ей, кто он и почему здесь.

-Степа, будет, наверное, лучше, если ты...

-Мам! И где это ты вечерами пропадаешь? - дочка выскакивает из своей комнаты. И застывает на пороге с открытым ртом.

Боже мой!

И что теперь делать?

Так, Дана! Хуже, чем было в офисе, когда