Месть королевы мафии - Шивон Дэвис

Он понимает, что нужно делать это структурированно, частично, и он менее высокомерен, чем большинство воров и мафиози, с которыми я сталкивалась, но он все еще человек.

Его можно сдерживать лишь до тех пор, пока ему так выгодно.

— Твой шурин ничего не говорил о брачном контракте Греко? — спрашивает он, усаживая меня обратно в кресло и не обращая внимания на мгновенную панику, которую вызывает во мне одно это слово.

У нас с Антоном прекрасные отношения, но они сугубо профессиональные. Излагая причины, по которым я хочу наладить рабочие отношения с нашим врагом, я намеренно туманно рассказывала о событиях своего детства, говоря только то, что ему необходимо знать, укрепляя доверие.

Он даже не представляет, что это имя вселяет в меня неподдельный страх.

Я смахиваю ворсинки со штанины своего белого брючного костюма, прежде чем занять свое место, — мне нужно несколько секунд, чтобы успокоиться. В груди защемило, в горле встал болезненный комок, пока я не сосредоточилась на дыхании и не взяла себя в руки. Все это время я вела внутреннюю борьбу, но мое внешнее выражение лица оставалось спокойным, благодаря многолетней практике сокрытия эмоций. Я прочищаю горло и качаю головой.

— Круз ничего не сказал.

Я встречаюсь взглядом со стальными карими глазами Антона.

— А ты что слышал?

Он наклоняется вперед к столу, сцепив руки перед собой.

— Это твой вход.

На его губах заиграла довольная улыбка.

— Это открытие, которого мы так долго ждали.

* * *

— Ты расскажешь мне, почему выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит?

— спрашивает Ренцо, как только мы выходим из лифта в подземный гараж.

— Дарио тоже должен это услышать, — объясняю я, кивая на Эцио, который открывает передо мной дверь. — Не хочу повторять десять раз.

Полуторачасовая поездка обратно в Филадельфию проходит спокойно, но чревата тем, что я еще ничего не рассказала. Мне нужно время, чтобы принять решение.

Ответ очевиден, но для его реализации потребуется железная сила воли, а я не уверена, что она у меня есть.

Когда машина подъезжает к высоким деревянным воротам, окружающим двухэтажный современный дом, с моих плеч спадает слой напряжения. Расположенный в уединенном месте в богатом районе Честнат-Хилл в Филадельфии, этот дом — мое убежище, единственное место, где я могу полностью ослабить бдительность и расслабиться.

Сегодня великолепный июльский вечер, и мне так и хочется налить бокал холодного вина и посидеть в прекрасном саду с ландшафтным дизайном, но такой разговор должен состояться в помещении. Даже с учетом всех мер безопасности, которые я принимаю, и команды людей, которые двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю дежурят по периметру моего дома, никогда нельзя быть стопроцентно уверенной. Дроны все больше совершенствуют, как и оборудование для наблюдения и другие средства контроля.

— Ты бледная, донна Конти, — говорит Дарио Агесси, приветствуя меня в прихожей дома, когда мы переступаем порог.

— Поймешь, почему, когда я расскажу о последних событиях.

Я не замечаю обеспокоенного взгляда, которым Ренцо обменивается с моим консильери, и не думаю, что кому-то из них потребуется много времени, чтобы расставить все точки над i.

Есть только одна тема, которая не дает мне покоя даже спустя столько лет.

Ренцо, Дарио и его жена Николина знают правду о том, что Карло Греко сделал со мной, когда мне было тринадцать.

Анаис — моя сестра — была слишком мала, чтобы понять, и я не рассказывала, даже когда она подросла.

Не было смысла доводить ее до кошмаров.

Ее отца — моего отчима — Саверио Салерно, дона Лас-Вегаса, шантажом заставили молчать, а Круз Дипьетро, мой шурин, — единственный человек, который знает, но я доверяю ему держать все в тайне. У него свои амбиции, и он хочет играть в эту игру.

Он зол на семью Маццоне по нескольким причинам, включая мою сестру и ее неспособность держаться подальше от Калеба Аккарди. Калеб — пасынок Натальи Маццоне, но она теперь Наталья Мессина, шесть или семь лет назад вышедшая замуж за Лео — младшего босса ее брата Беннета.

Это сложная неразбериха, которая выходит из-под контроля, и я настоящая сука, что разжигаю это пламя ради своих планов.

Но вы не услышите от меня никаких извинений.

У мести нет ни совести, ни правил, ни ограничений, и это величайшая форма свободы. Я на все пойду ради мести.

— Расскажи нам, почему ты так потрясена, — говорит Агесси, когда мы сидим в моем кабинете, потягивая виски из одинаковых бокалов.

— Есть хорошие и плохие новости.

Я делаю паузу, чтобы отпить большой глоток виски.

— Хорошая новость заключается в том, что у нас есть способ законно проникнуть в Нью-Йорк.

Мой взгляд метался между двумя единственными мужчинами, которым я доверяю во всем мире.

— Плохая новость в том, что для этого нужно выйти замуж за кого-то из Греко.

Поначалу меня встречает шокированная тишина. Ренцо первым обретает голос.

— Ни за что на свете! — он вцепляется в ручку кресла. — Ты не выйдешь замуж за очередного слабого жалкого куска дерьма и не поставишь себя прямо на линию огня.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, но это слишком хорошая возможность, чтобы упустить ее. Мы работали над этим все годы. Все, что мы делали, привело нас к этому моменту. Только дурак откажется от такого.

— Все, над чем мы работали, будет бесполезно без женщины, которая с самого начала стояла у истоков, — говорит Агесси, пронзая меня тревожным взглядом голубых глаз. — Риск слишком велик. Мы не можем просить тебя об этом.

— Не надо просить.

Я сверлю обоих мужчин острым взглядом.

Они советуют и поддерживают меня, но в конечном итоге решение будет за мной.

— Подумай об этом логически, — говорит Ренцо, сглатывая.

— Как ты можешь снова ступить в этот дом, не раскрыв свою личность? Как ты можешь трахаться с человеком, зная, что его брат, гребаное животное, сделал с тобой?

— Я не говорила, что будет легко, и у меня были годы практики, чтобы справиться с последствиями тех семи месяцев. Я не для того пережила все это, чтобы сдаться, теперь я ближе к своей конечной цели.

Выпиваю остатки виски и иду к шкафу с алкоголем, чтобы наполнить бокал.

Я осторожна, когда дело касается алкоголя, всегда держу себя в руках, потому что мои враги могут напасть в любой момент. Но сегодня хочу напиться до чертиков. Хочу вычеркнуть все из памяти, прежде чем мне придется