Любовь со смертью - Ольга Вадимовна Гусейнова

– в кромешной темноте без единого проблеска воспоминаний. Выжить, упав в шахту лифта с тридцатого этажа, нереально, мы трое погибли фактически одновременно, с разницей в секунды. Ритуал Анхеллы оказался не дурацким розыгрышем и шуткой, ведь она действительно открыла незримые двери в непостижимые для меня миры. Я своими глазами, лично видела тех до ужаса пугавших потусторонних сущностей, что до последнего гнались за нами.

Выходит, и слова ведуньи могут быть правдой: мы с девочками навечно связаны и не потеряемся даже за гранью. И если я приму этот вывод за аксиому, значит, ритуал, проведенный для нас перед смертью – правда!

Второй вывод: тогда правда и то, что ведунья добавила нам магии, причем, мне в двойном размере, вон даже местный целитель заметил, что у Эмарии дар усилился. Женька просила любви побольше, а Викусик хотела удачи с довеском.

Ну, раз мне повезло, значит и им тоже. Дышать сразу стало легче, будто с груди бетонную плиту сняли. Я приняла свою новую жизнь, я верю, что мы все трое живы! Ведь пока веришь, сказка становится былью. Мне ли не знать, стоя чужими ногами на холодном полу и испытывая дикий голод.

– Лея, вы хорошо себя чувствуете? – глухо, но очень осторожно спросила рисса Лишана.

– Плохо, нянюшка, но значительно лучше, чем недавно, – я старалась говорить привычным ей ласковым и кротким тоном Эмарии и улыбаться похоже на нее. – Главное, жива осталась. Впредь буду очень-очень внимательной, этот урок я на всю жизнь запомнила.

– Лапушка ты моя, бедняжечка, наверное, натерпелась страху-то, – с облегчением суетилась няня, обнимая меня за талию и помогая идти к дверям.

– Мне бы вымыться сначала, – прошептала я, ощущая как жар смущения заливает лицо.

Мы встретились взглядами, она почему-то с еще большим облегчением хихикнула и сказала остальной прислуге закрыть дверь. И мне впервые в жизни лично, а не наблюдателем в «кино», пришлось смиренно терпеть все «прелести» ухода за аристократическим телом от заботливой прислуги. Жесть!

Зато вскоре я, вымытая, накормленная и расчесанная до блеска, лежала в теплой кровати и слушала уютный треск пламени в камине.

Сон был без сновидений.

Глава 3

Мне потребовалось три дня, чтобы восстановиться физически. Не без помощи целителя – импозантного мэтра Коллея, прибывшего на следующий день к «бедняжке», чтобы проверить ее состояние. Как и в памяти Эмарии, он оказался довольно высоким и крепким мужчиной на вид тридцати лет. Хотя внешность в данном случае весьма обманчива – возраст мага точно не определить, ведь благодаря магии ее носители могут долго сохранять свежесть и молодость. Но я знала, что мэтр Коллей – одногодок «моего» отца, а значит ему примерно пятьдесят лет.

Целитель поводил над моим телом светившимися руками, отчего я замерла испуганно-восхищенно, порадовал няню, что с ее подопечной все в порядке. А лично мне попенял за невнимательность в обращении с ядовитыми зельями. Мою версию случившегося принял, конечно, но не поверил, по глазам видела. И уехал, мне показалось, с облегчением, что я теперь не его забота.

Так что физически я выздоровела, а вот ментально… Сложно полностью осознать и окончательно принять это весьма специфическое и сказочное переселение души. Слоняясь по дому, сидя в «своей» комнате, даже разочек побывав в саду, я ощущала себя призраком с того света, который нечаянно забрел в мир живых.

К тому же за мной следили, неумело, но преданно. Хотя у меня повышенное внимание домашних вызывало благодарную улыбку, ведь это тоже забота о человеке, пережившем трагедию, слабой юной сироте, которая просто не справилась. Такое, к сожалению, случается. Ведь и я потеряла двух самых-самых родных и близких. Жить с этой потерей еще предстоит научиться.

И хоть я поняла, что двигало Эмарией, как человек, попавший в схожую ситуацию, владела ее памятью, переживала ее чувства, но принять ее выбор, ее выход из душевных страданий не смогла. Жизнь дается богом и только ему ее забирать.

Этим утром я никак не могла найти риссу Лишану, она словно пряталась от меня. В итоге я решилась зайти к ней в комнату на первом этаже в крыле для прислуги. Подняла руку постучать в дверь и услышала всхлипы. Не раздумывая, зашла. Увидев, что моя пожилая нянюшка содрогается всем телом, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, я разволновалась:

– Рисса Лишана, что с вами? Вам плохо? Вы заболели?

Свою магию я ощущала лишь периодически, какими-то горячими волнами-приливами, но пока даже подступиться к ней опасалась. Я сама выбрала профессию врача, теперь еще и тело получила с соответствующим даром. Поэтому, увидев, что женщине плохо, на инстинктах и рефлексах собственного сознания и памяти прошлой хозяйки, положила руки на плечи сжавшейся от горя Лишане и невольно начала «сканировать».

Только спустя несколько секунд поняла, что сделала и, отчаянно волнуясь, уже осознанно взяла этот процесс под контроль. Даже увлеклась изучением того, что возникло перед внутренним взором. Я оказалась прямо как фантастический всевидящий сканер, а не допотопный рентген. Эх, вот бы на Землю такие умения всем врачам, какая жизнь бы началась…

Болячек у риссы Лишаны нашлось много, но ничего критического или серьезного, все по возрасту, увы. Используя память Эмарии, я слегка подлатала ее тело, особенно поддержала изношенные сердце и суставы. Удивительно, но мне самой неожиданно полегчало, словно выпустила пар, как из кипящего чайника. Так, значит необходимо магичить, иначе простой и безделье на моем здоровье сказаться могут.

Довольная собой, я с облегчением, с улыбкой села на второй стул. И вот тут рисса Лишана подняла заплаканное, осунувшееся лицо и, страдая, задала самый неожиданный вопрос:

– Эмария… она же умерла? Ты ведь не моя девочка…

Мы замерли, глядя глаза в глаза. Я этого очень боялась, любящие и родные подмену всегда изобличат. И не важно, насколько хорошо ты владеешь знаниями о чужой жизни. Жесты, мимика, даже взгляд откроют истину тем, кто знает тебя с пеленок.

– Мне очень жаль, рисса Лишана, – хрипло шепнула я, кивнув.

Она тоже закивала, без криков и истерики, просто подтвердила свои самые страшные подозрения.

– Вы же понимаете, что вам никто не поверит? – осторожно уточнила я.

Она с горечью мотнула головой, передернула плечами и стиснула руки на столе в замок. Потом хрипло ответила, моргая от скапливающихся в глазах слез:

– Да теперь уже какая разница, мою девочку все равно не вернуть. Ни Эмарию, ни лея Гречана, ни моего Лукаша… Они все ушли за грань, а меня оставили одну… доживать свой век.

– Вы не одна, – попробовала