Безжалостные парни (ЛП) - К. М. Станич

— Потому что у нас всё ещё есть надежда. Люди выживают на её крохах, ты же знаешь. — Тобиас садится и прислоняется спиной к изголовью кровати, имитируя позу своего близнеца. — И если он умер, ты же знаешь, что мы должны продолжать жить, верно? Мы не можем просто взять и уйти из жизни. У нас есть лишь одна, братан. Мы должны пережить это, несмотря ни на что. — Тобиас облизывает губы и отводит взгляд в сторону, к двери шкафа. — Я не собирался ничего говорить из уважения к Спенсеру, но я вроде как влюблён в Шарлотту. Когда он вернётся, ему, возможно, придётся бороться со мной за её расположение.

— О, правда? — спрашиваю я, заставляя себя улыбнуться сквозь слёзы. — У меня такое чувство, что он устроил бы хороший бой.

— Ага, но ты же знаешь, что я годами тренировался, чтобы драться на ринге. Я бы точно смог надрать ему задницу. Я имею в виду, он довольно задиристый, но…

Мика снова встаёт, выбрасывая остаток косяка в окно под дождь, прежде чем умчаться прочь. Тобиас вздыхает и оглядывается на меня, зелёные глаза полуприкрыты от усталости.

— Иди с ним. Я не хочу, чтобы он был один, — шепчу я, и Тобиас кивает. Он колеблется секунду, прежде чем наклониться вперёд и захватить мои губы своими. Поцелуй чертовски горько-сладкий, но с оттенком отчаянного, ноющего тепла, настолько сильного, что в конце концов я цепляюсь за его рубашку, даже не осознавая, что пошевелилась.

— Я тоже не хочу оставлять тебя одну, — шепчет он, слегка отстраняясь и глядя мне в лицо. С близнецами тоже определённо есть искра. Я не уверена, как к этому относиться, особенно перед лицом трагедии. Мои чувства к Спенсеру затуманивают мои суждения прямо сейчас, как будто я не могу думать о Тобиасе или Мике, когда я так беспокоюсь о нём.

— Мы вернёмся к… этому, — шепчу я, указывая туда-сюда между нами, — после того, как узнаем.

— Справедливо, — шепчет Тобиас, а затем снова целует меня, оставляя на моих губах сладкий привкус школьной влюблённости вместе с горькой печалью о потерянном друге. Это уже слишком. Я сохраняю спокойствие, пока он не уходит, а затем мчусь в ванную и включаю горячую воду. Обжигает как ад, но я забираюсь в ванну и позволяю ей омыть меня, пока затыкаю слив и позволяю душу наполнить ванну за меня.

Я остаюсь в ванне до тех пор, пока моя кожа не очистится, но легче от этого не становится.

Горе — отстой.

Это как маленький демон, который следит за каждым твоим движением, независимо от того, как быстро ты бегаешь, как хорошо ты прячешься, как сильно ты борешься с этим. Он здесь, готовый включиться в любой момент.

Обхватив колени руками, я прижимаюсь лбом к ногам и закрываю глаза, позволяя воде стекать, пока моё тело не становится слишком тяжёлым, чтобы его удерживать.

Когда я возвращаюсь в комнату, то долго-долго смотрю на экран ноутбука, надеясь, желая и молясь, чтобы маленькие точки от Спенсера сказали мне, что он печатает. Моё сердце учащенно бьётся при этой мысли, но сколько бы я ни смотрела, ничего не меняется.

Моя надежда не вернёт его к жизни, не так ли?

Наконец, я впадаю в отчаяние и вместо этого отправляю сообщение Монике.

«Несмотря на то, что всё пошло наперекосяк, я скучаю по тебе».

Это всё, что я пишу. Потому что это правда. Потеря Спенсера заставляет меня осознать, что многое в моей жизни я принимала как должное. Через мгновение я отправляю сообщение и матери, но знаю, что какое-то время она не сможет ответить. В реабилитационном центре телефоны запрещены. По крайней мере, не в те, куда ездит она, в эти роскошные спа-заведения, за которые платит мой отец, хотя они в разводе уже много лет.

Сон, наконец, овладевает мной, но Песочный человек, должно быть, серьёзно ослабевает, поскольку всего несколько часов спустя я просыпаюсь от шума льющегося снаружи дождя и раскатов грома вдалеке.

— Грёбаная дерьмовая погода на северо-востоке, — ворчу я, вылезая из постели, моргая сквозь большие белые круги и пытаясь заставить свои сонные глаза сфокусироваться на яркости экрана ноутбука.

Никаких сообщений от Спенсера. Или Моники. Или моей мамы.

«Надеюсь, ты немного поспишь». Это от Тобиаса. Только это. И это было всего несколько минут назад. Я набираю быстрый ответ, направляюсь в ванную и писаю, ожидая ответа на моё короткое сообщение: «Шторм разбудил меня».

«Меня тоже. Хочешь встретиться?»

Мгновение я колеблюсь, а затем быстро печатаю: «Да», — натягиваю тяжёлый дождевик, ботинки и хватаю дурацкий зонтик с эмодзи, который подарила мне Моника. Это съёжившееся лицо, ну, знаете, у того, что с зубами? В любом случае, она говорит, что я всё время делаю такое лицо, так что вполне уместно, что у меня есть такой же зонт. Лично я ненавижу его, но это был подарок, поэтому я приняла его с благодарностью. И под благодарностью я подразумеваю, что я скорчила именно такое съёживающееся лицо.

— Привет, — шепчу я, когда открываю входную дверь и нахожу Тобиаса, такого милого, промокшего до нитки после прогулки по холму. Он совсем один, и это мне не нравится. Просто потому, что он парень, не значит, что ему стоит бродить по кампусу в одиночку. — Тебе не следовало подниматься сюда одному.

— Я этого и не делал. — Он кивает, и я, прищурившись, смотрю на фигуру вдалеке. Это Мика с зонтиком, украшенным вишнями. Он стоит возле скамейки на повороте дороги, оставляя своего брата промокать от дождя.

Мило. Междоусобица близнецов.

Я выхожу, тихо закрывая за собой дверь, и держу свой зонт над головой Тобиаса. Трудно не пялиться на него, когда его красно-оранжевые волосы падают на его лицо, а на длинных ресницах блестят капли дождя. Мы берёмся за руки и начинаем спускаться по тропинке, Мика идёт впереди нас. Я его не виню. Каждый скорбит по-своему.

Жуткий холод пробегает по мне, когда мы проскальзываем через заднюю дверь в общежитие. Луч фонарика скользит по коридору, и Мика заталкивает нас обратно в нишу, замирая, когда жуткий ночной сторож Натан светит фонариком в сторону открытой двери и ругается.

Он идёт в нашу сторону, позвякивая ключами, шаркая ботинками по полу.

— Чёрт возьми, — ругается Мика, роясь в кармане в поисках ключа. Он открывает шкаф позади нас, и мы проскальзываем внутрь с нашими мокрыми зонтиками. Надеюсь, Натан не заметит лужу на полу. Более чем вероятно, что он этого не сделает, потому что, давайте будем честны,