Роковое наследство - Эмили Роуз

— Спасибо, но я абсолютно здоров. — От его ледяного тона ее улыбка поблекла. — Почему вы не едите в столовой?

— Из-за мистера Грязнули. — Она кивком указала на перепачканногокашей ребенка.

— Именно поэтому нам следовало оставить няню. Вы могли бы спокойно есть. — Вчера ей пришлось ждать ленча до тех пор, пока малыш не уснул.

— Завтрак — наше с Рэттом любимое время дня, не так ли, солнышко? — Она чмокнула малыша в нос — единственное чистое место на его лице. Тот заразительно рассмеялся, напомнив Митчу о других детях и другом времени. Его грудь пронзила застарелая боль. — Кроме того, отсюда открывается красивый вид. Я сказала Делле, что вам следует повесить кормушки для птиц во внутреннем дворике. Рэтт любит наблюдать за птицами. Мы повесим кормушки днем после того, как сходим в церковь.

Она ходит в церковь?

Наверное, для того, чтобы покаяться в своей алчности. Да, она выбрала тактику, отличную от той, к которой прибегала ее сестра, но цель у них была одна. Он прекрасно понимал, для чего она разгуливала по дому в ночной рубашке.

Карли посмотрела на него. В ее карих глазах читался вызов.

— Вы будете завтракать в столовой или рискнете и составите нам компанию? Рэтт почти закончил, но, боюсь, пятно от овсянки вряд ли украсит ваш костюм от Армани.

— Я присоединюсь к вам. — Разумеется, для того, чтобы наблюдать за непрошеной гостьей. По этой же причине он выбрал для нее комнату рядом со своей.

На всякий случай Митч сел подальше от метателя бомб из каши.

— Вы ранняя пташка? — спросила Карли, доедая свою порцию овсянки.

— Да, я предпочитаю собраться с мыслями перед трудовым днем и прочитать раздел бизнес-новостей. А вы?

— Когда особенно жарко, мы совершаем пробежку до завтрака. — Она наклонилась, чтобы салфеткой вытереть мальчику лицо. При этом края куртки разошлись и в вырезе топа промелькнула полоска кружева на кремовой груди. Неожиданно Митч испытал приступ голода, но ему хотелось вовсе не яичницы с беконом.

Нет. Он не должен испытывать влечение к Карли Корбин. Ее сестра использовала его отца, но с ним этот номер не пройдет. Митч подумал, что ему следует позвонить вечером одной из своих подруг — женщин, которые ни на что не рассчитывали, кроме хорошего секса.

— Возможно, как-нибудь я побегаю с вами. — И снова лишь для того, чтобы за ней проследить. Большинство его соседей были пожилыми и состоятельными. Чем не потенциальные жертвы для таких охотниц за богатством, как сестры Корбин?

— Если не будете отставать, пожалуйста. Рэтт будет рад вашему обществу.

Похоже, ей доставляло удовольствие бросать ему вызов.

— Я не буду отставать.

Миссис Дункан поставила перед ним тарелку. Она улыбалась или ему только кажется?

— Почему вы в костюме? — неожиданно спросила егоКарли. — Собираетесь в церковь?

— Нет, в офис.

— Сегодня же воскресенье, — произнесла она так, словно он был умственно отсталым.

— У меня много работы.

Покачав головой, Карли обратилась к миссис Дункан:

— Трудоголик и противник здорового питания. Прямо как его отец.

Митч напрягся.

— Откуда вы знаете?

Ее глаза наполнились печалью.

— Марлен рассказывала.

— А она вам не говорила, куда дела сто тысяч долларов, которые я заплатил ей за аборт?

Карли метнула в него испепеляющий взгляд.

— Если вы хотите поговорить со мной на эту тему, делайте это, когда мы будем одни. Я не допущу, чтобы Рэтт чувствовал себя нежеланным. Кроме того, я думаю, что вы лжете насчет этих денег.

— Я лично выписывал ей чек, и у меня есть его копия с подписью Марлен на обратной стороне.

— Я хочу на нее взглянуть.

Сестры Корбин были похожи и в то же время нет. Марлен предпочитала дорогую одежду. Ее макияж и прическа всегда были безупречны. Она была красивой, но холодной, и его совсем к ней не влекло. Он пытался ее соблазнить, даже прибегал к угрозам, но она отказалась порвать с его отцом. Когда Митч наконец убедил отца порвать отношения с Марлен, месяц спустя выяснилось, что она беременна.

Он пришел к выводу, что она была алчной, расчетливой женщиной, ищущей себе богатого мужа. Он еще не видел эту сторону Карли. Пока. Но непременно увидит. Она хорошо скрывала свою корысть за заботой о племяннике, но рано или поздно маска упадет с ее лица.

Карли потягивала апельсиновый сок. Без красной помады, которой пользовалась ее сестра, ее губы казались мягче и нежнее, чем у Марлен. Впрочем, эта мягкость была обманчива. Она проявила твердость и смелость, когда спорила с ним из-за мальчика. Этого следовало ожидать: малыш был ее пропуском в красивую беззаботную жизнь.

Когда Митч разоблачит ее планы, ее губы искривятся, как у сестры, а в глазах появится ледяной блеск. А пока он будет пристально наблюдать за Карли Корбин в ожидании подходящей возможности забрать у нее ребенка.

Мальчик забарабанил ладошками по спинке стула, и Митч вздрогнул. Ломтик бекона упал с его вилки.

— Дядя. Дядя. Дядя.

Карли убрала с края стола миску с остатками каши.

— Это Митч, твой брат.

— Митт. Митт. Митт.

— Правильно, его зовут Митч. Хочешь к нему на ручки?

Митч напрягся. Эта чертовка провоцировала его, хотела посмеяться над ним, но он не доставит ей такого удовольствия.

Не обращая внимания на лепет ребенка и неодобрительные взгляды Карли и миссис Дункан, он раскрыл газету.

Он не позволит Карли Корбин вмешиваться в его жизнь. Через несколько недель, максимум через месяц, она поймет, что проиграла эту битву, и передаст ему права на ребенка.

В тот день, когда Карли Корбин покинет Кинсейд-Мэнор, в дом вернутся покой и няня.

Тело Карли реагировало, как счетчик Гейгера рядом с источником радиации. Волоски на ее руках встали дыбом, сердце бешено колотилось. По звуку шагов и запаху одеколона она догадалась, кто вошел в гостиную и стоял у нее за спиной.

Несмотря на белый цвет, преобладающий в интерьере, комната не казалась холодной благодаря толстому ковру и уютной мягкой мебели с удивительными яркими акцентами. Она предпочитала гостиную более мрачной комнате отдыха.

— Рэтт похож на вас, — произнесла она, разглядывая семейный портрет Кинсейдов над каминной полкой. — Сколько вам здесь лет?

— Одиннадцать, — ответил Митч.

— Все выглядят такими счастливыми. Прямо воплощение дружной американской семьи.

Ее семья тоже была счастливой и дружной… пока она не совершила непростительную ошибку.

— Внешность бывает обманчива.