Интрижка - Кристен Эшли

Вообще-то, когда я парковалась, то увидела Джонни, въезжавшего на стоянку. Через кабину грузовика мельком отметила его красивую внешность. И даже слышала, как закрылась дверца его машины, когда входила в дверь бара.

И едва я села, как Джонни подошел ко мне.

Он не посмотрел на меня, просто скользнул в пространство между мной и барным стулом рядом.

На него мгновенно обратила внимание женщина-бармен, после чего он сказал:

— Как обычно, Салли, и что бы она ни пила.

Это была не самая оригинальная фраза для подката из когда-либо существовавших.

Но она была лучше всех, какие я слышала когда-либо в свой адрес, только потому, что она исходила от Джонни.

Так все и началось, он сел рядом со мной и спросил, как меня зовут.

— Элиза. Элиза Форрестер. Но все зовут меня Из или Иззи.

Сказав это, я впервые улыбнулась.

И в течение следующих нескольких часов я много чего рассказала.

Джонни задавал вопросы так же, как и я. Но когда вопрос исходил от меня, он уклонялся от ответа, возвращая разговор ко мне.

Сидя на его кухонном столе после четырех занятий сексом за одиннадцать часов, мне очень запоздало пришло в голову, что я ничего о нем не знала, кроме его имени, что он водил грузовик, жил посреди леса в доме с водяным колесом, и был исключительным любовником.

Чувствуя себя неловко, я отхлебнула кофе, лихорадочно обдумывая, какую бы уловку ввернуть в разговор, чтобы снять напряжение.

Потерпев неудачу в этом, я услышала:

— Три года.

Я посмотрела на него не потому, что он ответил, а потому, что это прозвучало так, будто слова вырвали из него.

— Отличный дом, Джонни, — тихо отметила я.

— Он в семье уже многие поколения, — поделился он, разбивая яйца в миску. — Папа содержал его, чтобы у навещавших нас гостей, было собственное пространство. Хотя здесь все было совсем не так, как сейчас. Когда я переехал, вынес старье, все починил, кое-что обновил. Теперь это мой дом.

— Здесь очень красиво. И уютно.

— Да, — согласился он.

— И крутое водяное колесо, — заметила я.

— Да, — повторил он.

— Оно все еще для чего-то используется?

— Раньше здесь располагалась мукомольная мельница. Теперь — нет, — ответил он так, будто это окончательно и продолжения не последует.

Пора попробовать другую тему.

— У тебя нет домашних животных, — заметила я.

— Неа.

И это тоже было окончательно.

Он перевернул бекон. Достал еще одну сковородку. Поставил ее на горелку. Подошел к кладовке с двойной дверью в конце кухни и взял буханку хлеба.

Он принес ее мне и положил на столешницу у моего бедра, с противоположной стороны от своей кружки. Затем подвинул тостер.

— Хочешь быть ответственной за тосты? — спросил он, его взгляд, наконец, вернулся ко мне.

Я кивнула.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Он склонил голову набок.

— Ты умеешь готовить?

— Ребенком я была предоставлена сама себе. Мама работала, и я оставалась за старшую. Так что, да, я умею готовить, — я улыбнулась ему. — И я определенно могу приготовить тосты.

Его ничего не выражающее лицо смягчилось, прежде чем он подошел ко мне и протянул мне тарелку.

Затем подал мне нож и масло.

А я взяла хлеб.

— Сколько кусочков ты хочешь? — спросила я.

— Два.

Он потянулся через меня за маслом, кинул огромный кусок в пустую сковороду, затем снова потянулся через меня, чтобы вернуть масло на место.

Я опустила рычаг с двумя первыми ломтиками хлеба как раз в тот момент, когда где-то рядом с его кроватью зазвонил сотовый.

— Это мой рингтон, — заявила я.

— Мой тоже.

Еще одна крупица информации о Джонни — у него был айфон.

Он прошел в комнату, и я наблюдала, как он отбросил джинсы в сторону и вернулся с моей звеневшей сумочкой.

Он протянул ее мне.

Я достала телефон.

Забрав у меня сумочку, Джонни положил ее на островок, и когда я ответила на звонок, он вернулся к плите.

Звонила Дианна.

— Привет, — поздоровалась я.

— Где ты? — спросила она.

— Я, ну… все еще с, э-э… Джонни, — пробормотала я.

— Ладно, тогда, просто чтобы ты знала: я заскочила к тебе домой и позаботилась о твоем зверинце. Всех накормила и напоила, включая Серенгети и Амаретто.

Серенгети и Амаретто, мои лошади: паломино и гнедая, соответственно.

— Я все еще у тебя, — продолжила она. — Даю собакам хорошенько погулять. Перед уходом загоню их обратно, но не могла бы ты позвонить мне, когда вернешься домой?

Я подозревала, что, поскольку это было не мое дело, и она пережила мой последний кошмар вместе со мной (и кое кем еще), она просто хотела убедиться, что со мной не только все в порядке, но и что я добралась домой в целости и сохранности.

— Конечно, — ответила я. — И спасибо.

— Без проблем, детка. До скорого, — сказала она и отключилась, что показалось мне несколько странноватым.

В смысле, она знала, что я с Джонни, так что в конкретный момент не могло быть и речи о девчачьей болтовне о моей интрижке, но она казалась чересчур отстраненной.

Может, я злоупотребила ее добротой, попросив воскресным утром пойти позаботиться о моих детках.

Я мысленно отмечала для себя принести ей на неделе чего-нибудь вкусненького в знак благодарности и обязательно позвонить, как только вернусь домой, когда посмотрела на экран телефона и увидела пропущенные сообщения.

Три сообщения от Дианны пришли незамеченными где-то во время занятий сексом прошлой ночью (или ранним утром).

Позвони мне.

Детка, позвони мне.

Как только сможешь, позвони мне.

О, боже, может, она действительно не могла позаботиться о моих детках, но ей пришлось, потому что от меня ничего не было слышно.

Я вошла в сообщения и напечатала: «Прости. Я не видела твои сообщения. Если просьба присмотреть за моим зоопарком вызвала трудности, приношу свои извинения. Со всем этим я забылась. Для меня очень много значит, что ты все равно позаботилась о них, моей благодарности будет недостаточно, и я