Нарушай правила - Татьяна Тэя

– Так это он? – интересуется Маша.

– Помолчи, а? – нервничаю я.

– Свет, – произносит Олег, наконец, добравшись до нашего столика. Его синие глаза до сих пор удивлённо смотрят на меня. – Ты что здесь делаешь?

– Я за тобой не шпионю, если ты на это намекаешь, – отнекиваюсь я, чувствуя себя последней идиоткой. – Ну, то есть… я даже не в курсе… даже не подозревала, что ты тут работаешь. Это всё она, – тыкаю я пальцем в сторону Маши, – это её идея пойти в «Джельсомино». Она меня заставила.

Машуля хихикает, а мне вот не до смеха.

– Да-да, это всё я. Виновата, каюсь, – наклоняясь к Олегу, сообщает она. – Она упиралась, как могла, но я её вытащила. Видишь ли, Светка совсем потерялась в последнее время… где-то между простынями твоей кровати, видимо.

Я уже готова настучать этой языкастой заучке по голове; нет, Маше точно лучше не наливать.

Олег сосредотачивает своё внимание на Маше, выслушивая от неё эти пошлые факты, и я, блин, на сто процентов уверена, что между нами всё – конец. Но Олег удивляет меня, внезапно он улыбается Машке. Совсем не так, как он улыбается мне, иначе, но с расположением и принятием её тупых шуточек на наш счёт. Я таю как кусочек масла на сковородке. Да, ведь именно так Олег на меня и влияет.

Снова поворачиваясь ко мне, он говорит:

– Мне без разницы, как ты тут оказалась. Просто удивился. Вышло неожиданно, но… я рад, что ты здесь.

Я могла ожидать, каких угодно слов от него, но точно не этих.

– Рад? – переспрашиваю я как-то тупо.

– Рад, – подтверждает он, – и счастлив. – Теперь ко мне обращена «та самая» улыбка. Его особенная. Моя. – Хочешь, покажу тебе, насколько я рад и счастлив?

– Прямо здесь?

Олег смеётся и перемещается ко мне чуть ближе.

– Ну, прямо здесь показать всю полноту моей радости не получится. – Я чувствую его дыхание на щеке, когда он наклоняется ниже. – Но я могу поцеловать тебя… например?

Меня хватает только на кивок, и секундой позже его рот накрывает мой. Горячо и крепко. Весь клуб уносится к чертям. Есть только я и Олег, целующий меня глубоко и со всей страстью. Его ладонь ложится мне на затылок, а пальцы зарываются в волосы и касаются шеи. Когда он начинает отстраняться, я прикусываю его нижнюю губу, так как не хочу никуда отпускать.

Теперь его рука обвивает мои плечи.

– Думаю, на этом стоит остановиться, – поясняет Олег.

Тут же я вспоминаю, где мы находимся, и со смущением смотрю по сторонам. Вижу девушку, смотрящую в нашу сторону, она, кажется, злится. Наверное, глаз положила на моего парня, а тут такой облом.

Теперь же я могу назвать Олега своим парнем, или как?

– А чего она так на нас смотрит? – не подумав, произношу я. – Кто она?

Олег поворачивает голову, чтобы посмотреть, про кого я говорю, потом быстро переключает внимание на меня и поясняет:

– Никто… просто знакомая.

– Просто знакомая? – спрашиваю я и повторяю с небольшим акцентом на нужном слове. – Или «знакомая»?

– Свет, не беспокойся о ней, – улыбается он. – Я должен вернуться за пульт, песня почти закончилась.

– Ладно, – согласно киваю я, стараясь взять себя в руки и не смотреть на Олега влюблённым взглядом школьницы.

– Ты останешься?

– Останусь.

– Твою ж дивизию! – восклицает Маша, когда Олег уходит. – Вот это секси-мэн. Как там говорят, трусики слетают от одной улыбки?

– Слушай, хватит уже.

Я смущена, и краснеть больше, чем я уже покраснела, мне не хочется. На самом деле, всё вышло лучше, чем могло бы быть, я же ожидала полного провала.

Следующие несколько минут я потягиваю сладкий приторный «Бейлиз», а ещё – пытаюсь успокоиться. Мне кажется, что та девушка всё ещё поглядывает в мою сторону. Этот неприятный звоночек дребезжит на моей подкорке, но я отмахивают с усердием. Вижу ведь, как Олег смотрит на меня из-за пульта. Его взгляд задерживается на мне то и дело.

На мне.

Сердце ухает от его голоса каждый раз, когда он говорит в микрофон. Я даже слов не разбираю, просто таю от его бархатного баритона и взгляда синих глаз, приковывающего мой взгляд.

Также он смотрел на меня сегодня в своём доме, в своей кровати, когда нависал сверху и двигал бёдрами, даря бесконечное наслаждение. Сегодня и вчера, и все предыдущие дни.

По ушам бьёт визг микрофона, упавшего на барную стойку и далее на пол, покатившегося и ударившегося о металлические ножки стульев. Это, естественно, отвлекает меня. Я перевожу взгляд и вижу покачивающуюся на каблуках пьяную девицу. Она наклоняется за микрофоном, демонстрируя завсегдатаям своё нижнее бельё. Но цель достигнута и микрофон снова у неё в руках.

– Чтобы вам такого спеть. Ой, я, кажется, выбрала, знаю-знаю, – вопит она в микрофон, но её язык заплетается, и окончания тонут под первыми слогами следующих слов. – Прежде чем начну, скажите мне прямо сейчас, девочки, кому ещё выпала честь трахнуть нашего Олежку? Ну, много нас?

Настоящее, словно старая заезженная пластинка, притормаживает, игла проигрывателя будто бы царапает винил, и мир замирает. В баре вмиг становится ещё более душно, и ещё более накурено.

Когда же я обвожу взглядом зал, мне хочется провалиться на этом самом месте.

Я оглядываю зал со странным ощущением. Кажется, меня сейчас стошнит. Определённо с желудком происходит что-то странное.

Одна, две, три… четыре? Мать его, четыре девушки (не считая пьяной сучки с микрофоном) поднимают руки. Парень за барной стойкой тоже тянет руку и что-то выкрикивает.

– Заткись, Дёма! – в микрофон отвечает Олег. – Ты меня никогда не трахал!

Господи… я умираю…

Вот прямо сейчас я готова упасть и отключиться. Мне смертельно унизительно и неприятно. Пытаюсь слезть со стула и убежать из клуба. Прекрасное завершение вечера, и плевать, как это выглядит, я просто больше не могу сидеть и выносить эту комедию!

Только убежать сразу не получается: позабытая сумочка с колен падает на пол, мне приходится приседать и вслепую шарить под столиком, чтобы потом, собрав остатки достоинства, рвануть к выходу.

– Света, подожди! – даже сквозь грохот музыки я слышу его голос. Может, он кричит в микрофон? – Пожалуйста.

Знаю, я малодушная…