Сердце, полное любви - Сьюзен Мейер

Когда около трех часов ночи раздался детский плач, Дариус подскочил на кровати и еще несколько минут не мог понять, что происходит. К моменту, когда он вспомнил, что за стеной его спальни находится детская, а в ней ребенок, чьим опекуном он вчера стал, плач прекратился. Дариус вскочил, схватил с полки джинсы и футболку и, одевшись, вошел в детскую. Там уже вновь царили покой и умиротворение: миссис Такер, сидя на диване в окружении плюшевых мишек, кормила Джино из бутылочки. Малыш так шумно и яростно сосал, что можно было подумать, будто бедняжку не кормили дня два.

Дариус на цыпочках вошел в комнату, но миссис Такер, глядя на его маневр, рассмеялась и покачала головой:

— Уже можно шуметь. Джино определенно проснулся.

— И выглядит так, словно его морили голодом.

— Малыши всегда такие, — с улыбкой кивнула миссис Такер.

— Всегда? То есть это не случайность и он будет будить меня каждую ночь?

— Не по расписанию, но да, каждую ночь кто-то должен будет вставать, чтобы покормить его, пока Джино не научится спать до самого утра без бутылочки.

В это время Джино перестал сосать, и миссис Такер, поставив бутылочку на комод, заменила ее соской, одновременно вытирая платком белые капельки с губ малыша.

— Неужели я когда-нибудь привыкну ко всему этому? — простонал Дариус.

— Обязательно, — тепло улыбнулась старая экономка. — И как только это произойдет, правила игры изменятся.

— Какие правила? — нахмурился Дариус.

— Сейчас он еще младенец, но скоро у него начнут резаться зубки, он будет учиться ползать… В общем, вам пока не стоит думать об этом.

Сейчас, засыпая на руках у миссис Такер, Джино был похож на ангелочка, и сложно было представить, что эта крошка может создавать какие-то проблемы. В груди Дариуса появилось странное, неведомое ему раньше желание оберегать это маленькое, хрупкое существо, на чью долю и так выпало слишком тяжелое испытание.

Миссис Такер осторожно положила спящего малыша в кроватку.

— Возвращайтесь в постель, — посоветовала она. — Утро наступает невероятно быстро, когда в доме маленький ребенок.

— Спокойной ночи, — кивнул Дариус.

Ему не слишком нравилось, что миссис Такер вынуждена совмещать обязанности экономки и няни — в ее возрасте это слишком тяжело. Дариус поставил будильник на шесть часов, в надежде встать раньше ребенка и самостоятельно покормить его, дав бедной женщине поспать.

Но когда через несколько часов Дариус осторожно открыл дверь в детскую, он увидел Уитни, стоящую возле кроватки и наблюдающую за спящим Джино. На ней были джинсы и голубой свитер, подчеркивающий цвет ее глаз.

— Доброе утро, — улыбнулась она. — Хотите сегодня научиться кормить Джино?

Прежде чем Дариус успел кивнуть, Джино открыл глаза, обозрел собравшихся у его кроватки взрослых и испустил громкий, требовательный крик.

— Итак, начнем. Поменяйте ему подгузник, а я пока подогрею бутылочку.

Надеясь, что Джино не успел разбудить миссис Такер, Дариус подхватил его на руки и отнес на пеленальный столик. Быстро справившись с памперсом, он надел на хныкающего малыша чистые ползунки и взял его на руки. Джино, недовольный тем, что его все еще не кормят, расплакался. Дариус с удивлением отметил, что Уитни никак не отреагировала на детский плач, гипнотизируя взглядом микроволновую печь, совершенно не нуждавшуюся в таком пристальном внимании. Конечно, он хотел научиться самостоятельно заботиться о брате, но надеялся на ее помощь, думал, что они смогут стать командой.

Уитни тем временем закончила подогревать молоко и повернулась к Дариусу:

— Вы все еще хотите покормить его?

— Да, конечно, если вы скажете мне, что делать.

— Просто поднесите бутылочку к его губам, и он все сделает сам.

Учитывая, что обеими руками Дариус держал ребенка, он понятия не имел, как забрать у Уитни бутылочку. Он мог бы обвинить ее в том, что она совсем не помогает ему, но понимал, что должен научиться справляться своими силами. Одной рукой удерживая Джино, он взял бутылочку и поднес ее к приоткрывшимся в предвкушении губам малыша, тут же сменившего обиженный плач на сосредоточенное посасывание.

Дариус с облегчением рассмеялся:

— Ух, это было непросто.

— С детьми всегда непросто, — откликнулась Уитни. — Они еще не умеют разговаривать, поэтому нужно учиться понимать их крики и следить за языком тела.

— Похоже, мне еще многому предстоит научиться, — кивнул он, наблюдая за Уитни, рассматривающей расставленные на полках книги.

Она была совсем рядом, но при этом оставалась замкнутой и отстраненной, словно была здесь чужой. Возможно ли, что Уитни знакома с Джино немногим больше, чем он сам?

— Расскажите, почему Мисси решила сделать вас опекуном ее сына?

— В смысле — не принимая во внимание соображения, что у ребенка должны быть отец и мать?

— Да, почему именно вы?

— Мы с Мисси были близкими подругами со дня зачисления в университет и до ее встречи со Стефаном. Ее отец оставил семью, когда Мисси исполнилось три, а мать была алкоголичкой, регулярно попадавшей в различные клиники и лечебницы. При этом она была достаточно богата, чтобы нанимать нянек, которые присматривали за Мисси, а после отправить ее в закрытую школу-интернат. Вы и представить себе не можете, как она была одинока все эти годы. После того как мы сблизились, она стала приезжать к ним домой на все выходные и праздники, стала частью нашей семьи. Мы были как сестры.