Мэтт между строк - Джессика Парк

Хотя присутствие Джули угрожало нарушить равновесие в их доме, Мэтт знал, что будет по ней скучать. Это было глупо, учитывая, что он знал ее всего пару дней. Но он не мог не заметить ее энергию и свет, явно приносившие Селесте счастье. Ну, может быть, не совсем счастье. Но в глазах Селесты загорелись искорки – впервые за долгое время. Вчера вечером он пришел в ужас, увидев, как они с Джули сидят вдвоем на диване, рассматривая каталог предметов колледжа и фотографии на компьютере. Но вместе с тем он увидел, что Селеста каким-то чудесным образом тянется к Джули. На самом деле Мэтт боялся того, как Джули отреагирует на ребенка, который повсюду ходит с картонной фигурой брата. К тому же, если честно, его раздражало, как легко Джули обходит проблему Картонного Финна. То, насколько хорошо ей удавалось ладить с Селестой (ну и с Картонным Финном тоже), казалось Мэтту вопиющей несправедливостью – он сам сделал для сестры все, что мог, но получил лишь минимальные результаты. А еще это было ужасно неловко. Он мог представить, что Джули о них думала…

Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, и поднялся по ступеням серого особняка, находившегося в Кембридже, недалеко от Брэттл-стрит. Каждый раз, возвращаясь домой, он ощущал приступ боли. На одно мгновение Мэтту казалось, что там его ждет Финн. Что брат вот-вот сбежит вниз по ступенькам и в шутку вступит с ним в рукопашный бой, или в его комнате будет реветь музыка, и весь дом будет содрогаться от мощного баса. Он не знал, сможет ли хоть когда-нибудь оставить воспоминания в прошлом, а пока эта безумная надежда каждый день дарила ему несколько секунд счастья.

Сегодня Мэтт еще и нервничал – просто не мог не беспокоиться из-за того, что произошло днем, пока он был в колледже. Джули оставалась непредсказуемым фактором, влиявшим на день Селесты. Даже телефонные заверения Джули не слишком-то его успокоили. Ему не хотелось, чтобы в их жизнь был вовлечен кто-то чужой. К тому же ее слова о том, что все «хорошо», не могли быть правдой. У Селесты никогда не бывало все хорошо. Возможно, дорога из школы не стала полнейшей катастрофой, но наверняка произошло что-то необычное и неестественное – или возникли какие-нибудь трудности. У Джули не было опыта общения с Селестой, и пусть они за пару дней хорошо поладили, это не означало, что Джули знает, что следует говорить. И чего не следует. Вывести Селесту из равновесия было легче легкого, и Мэтт мысленно готовился к тому, что дома его будет ожидать сотня Картонных Финнов. Целая картонная армия, готовая защищать и оберегать его сестру.

Мэтт хотел лишь одного: быстро схватить остатки еды, которые найдутся в холодильнике, и подняться в свою комнату. Его ждала долгая ночь с горой домашнего задания.

Стоило ему зайти за порог, он сразу почувствовал: что-то не так. Только ему никак не удавалось понять, что именно. Шагая на кухню, он ощущал, как его плечи напрягаются все сильнее. А еще ему казалось, что все органы чувств разом начали его подводить.

Джули обернулась к нему, и ее лицо озарила улыбка. Не глядя ей в глаза, он опустил портфель на одну из табуреток рядом со столом. А потом посмотрел на тарелку, стоявшую перед ним.

– Что это такое?

– Это гастрономическая версия «Кошки на раскаленной крыше».

Джули уперла руки в бока. На ней был легкий, свободный топ и джинсы с подвернутыми штанинами. Волосы она собрала в хвост, который успел немного растрепаться.

– Ты разве не видишь? Эти два фаллических объекта явно символизируют борьбу за сексуальную идентичность.

Мэтт уставился на нее. Эта девушка сбивала его с толку.

– О чем ты говоришь?

– А о чем ты спрашиваешь? Это маникотти, глупый ты человек. Что еще это может быть?

– Это я понял. – Хотя Джули только что использовала слова «фаллический» и «сексуальный», у него пока еще, слава богу, не отказал мозг. – Мое высказывание относилось к очевидному отсутствию на столе ресторанной еды. Ты приготовила ужин?

– Мы с Селестой приготовили ужин, – поправила его Джули.

– И они чудесно справились! – На кухне появилась его мать и поставила на стол бокал с вином.

Мэтт мысленно отметил, что Эрин пьет алкоголь, но тарелка с едой слишком манила его, чтобы он мог из-за этого переживать. Он быстро опустился на стул и принялся за ужин, почти не различая слов матери, разговаривавшей с Джули. Настоящая домашняя еда? И… Селеста помогла ее приготовить? Это было более чем странно. Но, господи, как же вкусно! Вообще-то, Мэтт не очень любил маникотти, но сейчас ему казалось, что это самое вкусное блюдо, которое он ел в своей жизни.

Ему приготовили ужин. Какая глупая мысль. Кто будет придавать такой мелочи значение?

– Ты сегодня поздно. Как дела в школе? Встреча прошла хорошо? – поинтересовалась Эрин.

Мэтт кивнул и вытер губы салфеткой. Она не была бумажной – нормальная салфетка из ткани.

– Очень хорошо. Извини, что вернулся так поздно. И дважды извини за то, что у меня теперь в два раза больше работы. А все потому, что я согласился быть лаборантом.

Этот фактор тоже усиливал беспокойство Мэтта. Теперь ему придется больше времени проводить в колледже, а значит, он реже сможет находиться рядом с Селестой. Ему будет нелегко все успеть.

– Ты работаешь с профессором Сондерсом? У него отличная репутация, так что тебе выпала блестящая возможность. – Эрин сделала глоток вина, и Мэтт отвел от нее взгляд. – Я слышала, он очень требователен. Тебе придется выполнять свою работу очень старательно.

– Я это понимаю.

Как будто ему нужны были напоминания о важности учебы. Не сказать, что он имел обыкновение заваливать экзамены – в конце концов, он поступил в МТИ, – но его мать постоянно говорила с ним так, словно он все время балансировал на грани академической пропасти и мог в любой момент в нее свалиться.

– На самом деле, – проговорил Мэтт, поднимаясь на ноги, – мне пора браться за работу. Я доем ужин в своей комнате. Спасибо, Джули. – Взяв портфель и тарелку, он направился к двери. У него был долгий день, и сейчас ему меньше всего на свете хотелось находиться рядом с Эрин, вечно сомневавшейся в его способностях. Но на пороге он остановился.

– Хотел спросить, Джули…

– О чем?

– Сегодня все прошло хорошо?

Ему понадобилась вся храбрость, на которую он только был способен, чтобы попросить Джули забрать Селесту из школы. Но в этот день – впервые за все это время – не хотел бросать свои дела, чтобы позаботиться о сестре. Теперь Мэтт ужасно винил себя: ему казалось, что он снова подвел Селесту. Встреча с профессором много для него значила. Хотя он терпеть не мог то, что мать вечно пилила его из-за учебы, ей не удалось убить в нем ненасытный интерес к новым знаниям. Он взял академический отпуск на год после смерти Финна. Разве этого не было достаточно, чтобы позволить себе один раз попросить Джули о помощи? На самом деле не было. Один день мог изменить все на свете. Мэтт знал это на собственном опыте.