Маша и Медведь - Оле Адлер

Он воспитан чуть лучше и всегда отходит в сторону, не уступал Глеб.

На этом месте я решила обидеться.

Ну и счастливо оставаться.

Встала с лавки и побрела глубже в парк. Кристина и не подумала меня остановить. Собственно, это не удивило. Подруга никогда не упускала случай зацепить годного мужика, а Геллер считался более чем приличным. У нас даже договоренность была мужики святое. Если у кого-то наклёвывалось, вторая без претензий отстранялась. Почти всегда глотать претензии приходилось мне.

Озираясь по сторонам, я выбирала себе попутчиков на танцы. Хотелось продолжения вечера, благо родители разрешили. Но прямо сейчас собиралась сесть и докурить. Одна. Выходка Геллера и молчаливая поза Кристины все же вздернули нервы.

Но моим планам не суждено было сбыться.

Стой, подожди, услышала я за спиной голос Симонова.

Даже не думала слушаться. Как и собиралась, дошла до лавки у старого фонтана, присела, затянулась. Он как раз догнал.

Ну вы, леди, и звезда.

Вы мне льстите, сэр, фыркнула я в ответ.

Не обижайся на Глебыча, сразу начал Миша оправдывать друга.

Ему от моих обид не тепло, не холодно.

Это да, подтвердил Симонов, Странно, что подружка за тебя не заступилась.

Это не в ее правилах.

Занятно. Вообще, курить действительно плохо. Особенно девушке.

Эй, это твоя сигарета, умник! возмутилась Маша.

Мишка уселся рядом, усмехнулся, как бы признавая свой промах. Его улыбка и взгляд были такими теплыми, добрыми, даже ласковыми, что я растеряла все свои шипы.

Знаешь, я ведь не особенно курящий человек, призналась рассеянно, крутнув в пальцах сигарету.

Миша забрал ее, затянулся разок, затушил и выбросил в урну.

Если честно, я тоже, ответил он откровенностью на откровенность, У вас выпускной сегодня, да?

Угу.

Меня Миша зовут.

Я опять закатила глаза. Решила не устраивать цирк.

Знаю, честно призналась я, Мы же в одной школе. Только я на год младше. И Глеба твоего знаю. У нас дачи в одном поселке.

Хм, забавно. Ты Маша, да?

Ага.

Нет, я видел тебя вроде в школе, но.

Но как-то не замечал, да? Не парься, это нормально, я опять начала заводиться, Вообще, ты чего пришел?

Ну а чего мне там с ними сидеть? Я сто раз видел Геллеровский брачный танец.

Я не сдержалась, рассмеялась.

Да и вообще.

Что вообще?

Эээ, Миша не мог подобрать слова, поэтому начал светскую беседу, А ты в каком классе? В «а»?

Вот еще. Как и ты математический «б».

Симонов скорчил уважительную физиономию, и я снова засмеялась. Не помню, о чем мы болтали. Просто говорили и говорили. Искали общих знакомых, сравнивали учителей, даже выпускные. С ним оказалось так легко и весело. Он постоянно отпускал шуточки. Не сальные мерзости, которые обычно считались среди парней юмором, а действительно забавные замечания. Мог посмеяться над собой легко. Но, похоже, предпочитал издеваться над своим другом Геллером. Меня это, разумеется, подкупило. Предвзятое мнение о Мише менялось с каждой проведенной рядом с ним минутой. Он был милым. Действительно милым. И, кажется, хорошим. Действительно хорошим парнем.

Все шло прекрасно, пока я не решила, что нужно встать, размять ноги. Встать сразу не смогла. Не потому что выпила. Пиво почти выветрилось из мозгов. Я прилипла. Просто приклеилась к чугунному подлокотнику лавки.

О, боже, я-таки отодралась, вскочила.

Мои светлые брюки украшало несколько черных пятен. Ну кто выдумал красить чугунные основания перед выпускным. И даже табличек не повесили. Гады! В пору было завыть, что я и сделала.

Испачкалась что ли? спросил Симонов, пристально изучая мои ноги.

Да! взвизгнула я, как истеричка, Как я в таком виде пойду?

Темно уже. Никто твой вид и не увидит.

Умник! снова не сдержала я крика, Я на танцы собиралась.

Ты маленькая. Не пустят в клуб, продолжал издеваться Миша.

Много ты понимаешь. Я с братом в Туле ходила пустили. Даже на стриптизе была. Вот.

Симонов вместо того, чтобы позавидовать, расхохотался. Я воинственно запыхтела и развернулась в сторону одноклассников, которые уже начали расходиться.

Маш, постой. Извини. Не обижайся. Хочешь выведу твою краску?

Как?

Я не верила, что есть способ. Пока пререкалась с Мишкой успела и послюнявить, и потереть, и поскрести ногтем. Но чернота въелась намертво.

Есть способ. Пошли.

Он схватил меня за руку, словно имел на это право. А я при этом пошла, словно хотела. В общем, сопротивляться желания не было. Имею слабость к решительным парням, но вредная натура и остатки пива велели пыхтеть до победного.

Сдурел, Симонов? Пусти. Никуда не пойду с тобой.

Мы проходили мимо моих одноклассников, и я схватилась за одного из них.

Ванька, он меня.

Договорить не дал Миша, который поручкался с моим потенциальным спасителем и объяснил:

Там лавки у фонтана крашенные. Перемазалась вся. Отведу ее к Геллеру в гараж, выведем бензином. Вы куда потом?

В «Таганку» хотели, без сомнений сдал маршрут Иван.

Отлично. Отведу. Встретите у входа?

Да, без проблем, Мих.

И Симонов потащил меня к выходу из парка. Я продолжала упираться, но уже не так рьяно. У меня остался последний довод:

Я даже Кристинке не сказала, что ухожу.

Проверь, Маш, насколько я знаю Глеба, Кристина сегодня вряд ли о тебе вспомнит.

Я поморщилась, но должна была признать, что он прав. Растеряв последние возражения, плелась следом за Мишей. Через парк и темные улицы в сторону гаражей. Там стало жутковато, и я очень радовалась, что Миша так и ведет меня за руку. Очень скоро я сжимала его пальцы изо всех сил и старалась идти след в след.

Для яркой и независимой девушки, которая была с братом в Туле на стриптизе, тебя слишком сильно трясет, насмешливо отметил Миша.

Тут как будто за каждым углом маньяк какой-нибудь, честно призналась я.

Брось. Нет тут никого.

Миша отпустил мою руку, вытащил связку ключей, открыл навесной замок, распахнул ворота, щедро предложил:

Заходи.