Сердце и душа - Мейв Бинчи

Линда была поражена.

— Прости, я не слушала. Я неправильно тебя поняла.

— Ты никогда не слушаешь. Тебя не интересует ничто и никто, кроме тебя самой.

— Эй, мам, это уже чересчур.

— Что за “Эй, мам”? Хватит мне “эйкать”! Ты взрослый человек, Линда, и прекрати хныкать.

— Ах так? Тогда я и мамой называть тебя перестану. Буду звать тебя Кларой.

— Мне все равно, как ты меня зовешь. Лишь бы ты могла сказать хоть что-нибудь умное! — Клара хлопнула дверью и вылетела из дома. Послышался шум заведенного двигателя.

Линда смотрела в окно. Почему мать постоянно ею недовольна. Линда пожала плечами. Нет смысла пытаться выяснять это. Стариков не поймешь.

Клара стремительно вошла в клинику.

— У тебя плохое настроение, — заметила Хилари.

— О-хо-хо, как же ты права, — ответила Клара.

Аня тоже заметила, что Клара расстроена, и поспешила ей навстречу с чашкой кофе.

— Что ужасного у нас намечено на сегодняшнее утро? — спросила Клара.

— В одиннадцать заедет Фрэнк, по его выражению, “поболтать”, — сказала Хилари.

— Как будто этот мужчина хоть раз в жизни с кем-нибудь “болтал”, — вздохнула Клара.

— Ну, это насчет денег, которые оставил нам в своем завещании бедный Джимми из Голуэя, — объяснила Хилари. — Фрэнк “столкнулся с проблемой”.

— Конечно, — согласилась Клара. — Каждый раз, когда он смотрит в зеркало, он сталкивается там с нашей главной проблемой.

Аня хихикнула.

Клара вздохнула.

— Ну, выкладывайте, что у нас еще, — покорно сказала она.

— Сегодня ведь один из кулинарных мастер-классов Лавандер, да? — спросила Хилари.

— Да, он начинается в одиннадцать тридцать. Мы все должны присутствовать, чтобы поддержать Лавандер, — твердо сказала Клара. — Так что давайте попытаемся вовремя выставить нашего чудовищного Фрэнка. Попробуем завершить нашу милую “болтовню” полюбовно. Он с ума сойдет, если узнает, что Лавандер жарит макрель!

— Макрель? — с интересом спросила Хилари.

Клара с энтузиазмом кивнула:

— Да. Она обсуждает со мной все рецепты. Этот показался мне очень славным. Может, нам стоит устроить ранний обед — и съесть все, что она приготовит.

— Знаешь, я ведь ни разу в жизни не готовила макрель, — сказала Хилари.

— Макрела? На польском она называется так же! Это хорошая рыба? — спросила Аня.

— Это забытая рыба, — сказала Клара. — Моя бабушка ела ее четыре-пять раз в неделю. А потом ее перестали готовить. Думаю, причина в том, что теперь люди могут позволить себе мясо и курицу.

— Я столько нового узнаю от вас, Клара. — Аня убежала по делам, довольная порцией новой информации.

— Боже, до чего славная девочка! Почему мне Бог не дал такой дочери вместо упрямой, раздражительной ослицы Линды? Представляешь, она назвала наш большой прием “распродажей пирожных”!

Клара пребывала в таком возмущении, что Хилари стало смешно:

— Прости, Клара, но ты не видишь себя со стороны! Может, нам самим стоит отныне и впредь называть наше мероприятие распродажей пирожных? Глядишь, успокоимся. А что еще она выкинула?

— Поверь, ты не хочешь этого знать. Она так часто пожимает плечами, что мне кажется, будто она их вывихнула. У нее нет ни честолюбия, ни планов, никакого представления о будущем.

— Ты довольно резко отзываешься о девушке, которая когда-нибудь станет моей невесткой, — сказала Хилари.

Клара совершенно забыла, что они с Хилари задумали свести Ника и Линду, причем как-нибудь хитро, чтобы они не догадались, какую роль в их знакомстве сыграли матери. Хорошо, что Хилари достаточно пришла в себя и снова готова обсуждать эту затею.

— Мы устроим военный совет за обедом, — сказала Клара. — Но сперва скажи мне: кроме макрельной демонстрации (хорошо!) и болтовни с Фрэнком (плохо!), что еще ждет нас сегодня?

— Мерзкая супруга Бобби Уолша говорит, что один из препаратов, назначенный Бобби, в США сняли с производства.

— Она сказала, какой именно?

— Сказала. Я проверила. Ни словечка. Я даже спросила Питера в аптеке. Он говорит, что знал бы, но ничего такого не произошло.

— О боже. Она придет?

— В десять утра… исходя из того… — начала Хилари.

— Исходя из того, что с паршивцами лучше покончить как можно раньше, — закончила за нее Клара.

Миссис Уолш вошла, держа в руках вырезку из журнала. В статье говорилось, что препарат Бобби, ингибитор АПФ, проходит государственную проверку в Америке.

Клара терпеливо объяснила, каковы функции препарата: он назначался, когда требовалось снизить повышенную плотность сердечной мускулатуры. Клара указала, что на рынке представлены десятки подобных лекарств и только данную конкретную марку исследуют на предмет побочных эффектов. Бобби же принимает аналогичный препарат другого производителя.

— Если хотите, я объясню, что такое ингибиторы АПФ, — начала Клара. — Это ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента и…

— Будьте добры, оставьте свой снисходительный тон, доктор Кейси. — Голос миссис Уолш звучал, как электропила.

Кларе страстно хотелось предложить ей убраться из клиники и никогда не возвращаться, но это было исключено. Ее главная забота, ее прямые обязанности — это здоровое сердце Бобби. Нельзя отвлекаться на эту чудовищную женщину.

— У меня и в мыслях не было говорить с вами снисходительно, миссис Уолш. Я всего лишь хочу объяснить вам и Бобби, что тревожиться не о чем. Основными побочными эффектами подобных препаратов являются головокружение и сухой кашель. У Бобби нет ни того, ни другого. Итак, чем еще я могу вам помочь?

— Мне не нравится ваше стремление выглядеть всезнайкой, доктор Кейси. Поверьте, я этого так не оставлю.

— Вы волнуетесь за здоровье вашего мужа, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь, вы можете беседовать со мной столько, сколько понадобится, чтобы вам и ему стало спокойнее.

— О, Бобби не волнуется. Он считает, что здесь у вас все просто великолепно. — Миссис Уолш практически задыхалась от презрения.

Клара встала, давая понять, что встреча закончена.

— Мне очень приятно это слышать, миссис Уолш. Что-то еще?

— Вы первая узнаете, если возникнет “что-то еще”. Я буду вскоре лично представлена Фрэнку Эннису, представителю больничного правления. Уверена, он выразит желание побеседовать с вами.

Клара лучезарно улыбнулась:

— Что ж, он как раз будет здесь через сорок пять минут, у нас назначена встреча. Так что, если хотите остаться, я сама вас ему представлю, и вы сможете поболтать, как планировали.