По ту сторону Нила - Николь Фосселер

– И за это, – хрипло подхватила Грейс, – я тебе очень благодарна. Мы все.

– Иди сюда. – Ройстон привлек ее к себе. – Я искал его повсюду, Грейс, – прошептал он ей на ухо. – Я перепробовал все. Ты должна мне поверить.

Грейс кивнула и хотела еще что-то сказать, но ей помешали громкие голоса, собачий лай и пронзительный крик. Бекки с вытаращенными глазами стояла посреди газона. У ее ног лежали тарелка и платок. Печенье валялось в траве. Дрожа и всхлипывая, она опустилась на колени, чтобы уберечь от наседавшего Генри то, что осталось. Стивен удалялся, яростно дергая колеса инвалидного кресла.

– Извини, но я должна ей помочь, – сказала Грейс, вставая.

Ройстон видел, как она взяла подругу за руку, а Генри в это время глотал одно печенье за другим.

«…ударил меня по руке… – донеслось до Ройстона, – хотела как лучше…»

Он покачал головой и прямо по траве направился к Аде.

– Привет, Адс!

Ада хлопнула крышкой этюдника и прислонила его к ноге.

– Привет, Ройстон.

– Не хотел тебе мешать.

– Все в порядке. – Адс прикрыла ноги пледом и откинулась на спину, показав Ройстону на край шезлонга. – Садись.

Ройстон взглянул на ее бледное лицо и темные круги под глазами, на заострившийся нос, подбородок и припухшие веки, и его сердце болезненно сжалось. Если Ада действительно шла на поправку, ему оставалось только радоваться, что он не видел ее в худшие времена.

– При всем моем расположении к тебе, выглядишь ты ужасно, – вырвалось у него.

Ада фыркнула.

– Большое спасибо.

Ройстон усмехнулся.

– Всегда к вашим услугам, юная леди. Можно взглянуть? – Он потянулся к этюднику.

Некоторое время Ада медлила, а потом подала ему деревянный ящичек с лакированной крышкой.

Когда Ройстон его открыл, у него перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы. Он долго вглядывался в эскиз. Вот Саймон с мячом в руках. Как напряжены его мускулы! Он вот-вот бросится вперед. Ройстону послышался глухой удар кожаного яйца о землю и дружный рев: «Сюда! Сюда! Давай же, мазила!» Как молоды они были тогда, как мало знали о жизни. Боль когтями вцепилась Ройстону в сердце.

– Тебе удался этот рисунок, – прошептал он. – Здесь все: его черты, манера двигаться…

– Я так боюсь забыть его, – прошептала Ада. – Вот уже почти пять лет, как его нет с нами.

– Этого не случится, – ответил Ройстон, возвращая ей этюдник. – Ведь я помню о нем все.

Ада погладила пальцами край деревянной крышки.

– А ты его видел… после?

Ройстон кивнул.

– Как ты думаешь, он сильно страдал?

– Я не знаю. – Ройстон говорил как бы через силу. – Но если и так, то недолго. Саймон… – Ройстон сглотнул, представив себе покрытое черными ранами неподвижное тело Саймона. – Все выглядело так, будто он спит. Да, спит… – Ройстон вспомнил, каким неожиданно тяжелым оказался Саймон у него на руках. – Мы с Леном похоронили его.

Ада кивнула, и по ее щеке скатились две слезы.

– Это хорошо, спасибо.

Ройстон осторожно коснулся ее руки.

– Ему бы не понравилось, что ты так страдаешь. Оплакивай его, но не страдай.

В глазах Ады загорелись гневные искорки, и ее лицо оживилось.

– Но это глупости, Ройстон! Ты не представляешь, сколько раз я уже это слышала. – Слезы снова хлынули у нее из глаз. – Это так больно, Ройстон! Даже после стольких лет!

Ройстон подвинулся ближе, отложил этюдник в сторону и прижал Аду к себе. Он почувствовал, какая она беззащитная и хрупкая, словно выпавший из гнезда птенец, и у него защемило сердце.

– Я знаю, – ответил он. – Мне тоже, моя маленькая Ада. Не так, как тебе, но тоже…

Некоторое время они молчали.

– Если я чему и научился на этой проклятой войне, – сказал вдруг Ройстон, – так это ценить жизнь. Ну, хорошо… – Он сухо рассмеялся. – Мне не нужно много. Сохранить то, что оставили мне мои предки, – вот все, чего я хочу. Вероятно, не самая благородная цель и не самая достойная. Но все-таки цель.

Грейс остановила кобылу неподалеку от края леса и выскользнула из седла. Старательно обвязав вожжи вокруг ветки орешника, она ласково потрепала лошадь по крупу, вошла в заросли и остановилась. Последний раз она была здесь в мае прошлого года и вот опять не выдержала. Грейс сжала кулаки, чтобы придать себе мужества, и пошла по высокой траве, хрустя сухими ветками.

Перед ней снова раскинулось голубое море, переливающееся оттенками ультрамарина. Тысячи и тысячи колокольчиков, едва уловимый запах которых уплотнялся до голубой дымки у края поляны. Грейс вытерла мокрые щеки и шагнула в лазурные волны.

Она легла в траву и долго смотрела на раскинувшийся над ней зеленый полог дубовой кроны. Джереми. Джереми. Грейс перевернулась на живот и поковыряла пальцем землю.

Джереми.