Репетиция конца света - Елена Арсеньева

– Если приедете на АЗС на углу Деловой иКрасноугольной, увидите много интересного. У меня создалось впечатление, чтогосподин Счастливцев не первый раз качает из чужого кармана. Во всяком случае,«КамАЗ» номер В 516 АО-52 с прицепом номер АА 1736-52 я тут уже не первый развстречаю. Как правило, он приезжает рано утром, в то же время, что сейчас.Шофер всегда один и тот же, вид помятый и подозрительный. Как только онприезжает, хозяин сам, лично, подписывает бумаги, принимает товар, никогоблизко не подпускает. В другое время этим спокойно занимается обслуга. Кстати,всегда одновременно с «КамАЗом» подъезжает побитый «Москвич», водителемкоторого является некий мужичок с веснушками. Ему господин Счастливцев выноситполиэтиленовый пакет, похоже, с денежными упаковками. Как, еще не впечатляет?Ну тогда сами приезжайте, сами все проверьте и удостоверьтесь. Остаюсь –законопослушный гражданин...

Воропаев поставил пленку на перемотку. Казимируже решил, что он хочет прослушать донос вторично, однако ему, по всему быловидно, хватило одного раза. Какое-то время он помолчал, потом поднял наКазимира мрачные, непроницаемые глаза:

– И каково ваше мнение?

– О голосе? О его обладателе, вернее?

– Разумеется!

– Строй речи, манера говорить выдаютчеловека образованного, как раньше принято было выражаться, интеллигентного.При этом он равно свободно владеет как литературной, так и разговорнойлексикой. Сразу видно, человек привык общаться с самыми разными языковымипластами. Знаете, какой вывод напрашивается сразу?

– Знаю.

Воропаев бросил короткое словцо, точновыстрелил.

– Похоже, мы понимаем друг друга, –кивнул Казимир, который с удовольствием понял по выражению этого лица, чтоВоропаев и в самом деле сделал тот же вывод, что и он. – Жаль, очень жаль,что вам так и не удалось найти автора той статьи...

– Да, возможно, тогда все мои проблемыразом решились бы, – вздохнул Воропаев мечтательно.

– А может, он тебе бы ничего и не сказал,этот журналист, – проворчал Валька Поляков. – Они знаешь как святохранят тайну своих информаторов? Я вон у Чейза читал или еще у кого-то, непомню...

– Вы его простите, – Казимирпохлопал брата по плечу и виновато глянул на Воропаева. – Кто-то думает,кто-то – делает. Вот Валентайн у нас из вторых, из чернорабочих. Зато если ончто-то делает, то делает это хорошо.

– Знаю и ценю, – кивнулВоропаев. – Надеюсь, я еще не раз использую практические навыки вашегобрата.

Поляков-младший сердито сбросил с плеча рукуКазимира:

– О чем это вы болтаете, в толк невозьму? И, главное, будто меня здесь нету!

– Извини, Валечка, – тем противнымголосом, которым не раз изводил брата в детстве (разумеется, в присутствииматери, которая бережно охраняла своего любимчика Казимира от простодушногозадиры Вальки), произнес Поляков-прокурор. – Мы с господином Воропаевымведем речь о том, что, скорее всего, этому журналисту не было необходимостиполучать информацию о звонке.

– То есть он все выдумал, что ли? –вскинул брови Поляков-патрульный. – И столько народу ему поверили?! Это онполстране, считай, лапшу на уши навешал, ведь его куча газет перепечатала!

– Ничего он не выдумал, – угрюмопояснил Воропаев. – Скорей всего, этот журналист и есть наш анонимщик.Понятно?

– А толку-то, что понятно? – резонноспросил Валентайн. – Как не было к нему подходов, так и сейчас нет.

– Видишь ли, братец, – мягко, снисходительнопроговорил Казимир, – я не привык получать деньги даром. И прекраснопонимаю, что всей суммы еще не отработал. Поэтому поступим так: я возьму насебя оформление всех формальностей, а ты буквально завтра отправишься вслужебную командировку в Республику Марий-Эл, в колонию номер как-его-там, гдеотбывает наказание за хищение в особо крупных размерах некий Счастливцев. Неволнуйся, основание для командировки будет самое весомое. Разработкадополнительных следственных материалов, к примеру. Ты задашь ему нескольковопросов, которые мы с господином Воропаевым сейчас разработаем. И получишьконкретные ответы. После этого, думаю, наш воз несколько сдвинется сместа. – Он достал из внутреннего кармана плаща блокнот и ручку. –Итак... вопросов столько, что не знаю, с какого начать.

– Пишите – номер один, – скомандовалВоропаев. – С кем из клиентов Счастливцев поссорился утром того дня, когданагрянула милиция?

Мгновение Казимир смотрел на него неподвижно,потом пробормотал: «Умно!» – и начал писать. Прервался. Покосился на брата,который, по всему было видно, еще не въехал в ситуацию, и пояснил:

– Существует несколько неоспоримыхфакторов, побуждающих человека к тому, чтобы заложить ближнего своегоправосудию. Алчность. Зависть. Мизантропия вообще. Мстительность... Кстати, яошибся в порядке перечня. Мстительность заслуживает первого места!

***

Алена открыла глаза и посмотрела нарастрепанную голову на соседней подушке. Александр уснул мгновенно, наполуслове, на полупоцелуе. И пальцы его, только что цеплявшиеся за ее руку,медленно разжимались. Ногти у него были коротко подстрижены. Выглядело этопо-детски, по-мальчишески, хотя Александр объяснил, что это профессиональнаямедицинская привычка: прежде чем поступить на психологический факультет, он двагода ездил фельдшером на «Скорой помощи» – отрабатывал после медучилища.

Алена коснулась этих пальцев губами иосторожно-осторожно, чтобы не разбудить его, отодвинулась. У нее сна не было нив одном глазу. Слава богу, отоспалась за то время, пока валялась привязанная кЛюськиному дивану!

Подняла с пола синий шелковый халатик, надела,подошла к окну. Какое чудо, какой снег! Прямо декорации к сказочной феерии«Ночь перед Рождеством».

А ведь и правда – сейчас ночь передРождеством...

Сколько часов прошло, как она дома? Четыре?Пять? Больше? Почему-то все часы дома остановились. Плохая примета! Хотя чтотут особенного, часы ведь механические, а она их ни вчера, ни сегодня незаводила. А где бросила свои наручные электронные, уж и не помнила.

...Фургончик «Соболь» умудрился подкатитьпрямо к подъезду, совершив между сугробами сложнейшие виражи.

Александр осторожно выглядывал из приоткрытойдверцы.

– Кого караулишь? – хмыкнулВлад. – Вроде бы все враги повержены.

– Да тут одна тетка с черным ротвейлеромгуляет, – сконфуженно пробормотал Александр. – Я вечно на неенатыкаюсь, как дурак.